– Не… – только произношу я, как в комнату заходит Лили, уже накрашенная и одетая.
– А вот и моя красавица, – произносит тетя Аннуш и нападает на бедную девочку.
Тетя Аннуш – это как слышится, так и выглядит. Она была женщиной, которая безумно любила готовить, а тем более есть. За это она была слегка полноватой женщиной, но всегда следящей за своим здоровьем, фигурой, весом, лицом. На её теле не было ни единого жира, складки или что-нибудь такого, что бывает у людей с ростом метр шестьдесят пять и весом в девяносто с лишним килограмм. Лилит – всегда отличалась от нас с Кариной фигурой «скелета». Она была очень худенькой и маленькой, её рост – метр пятьдесят девять. Тигран звал её лилипутом, а я гномом. Но мы же любя. Девушка не обижалась на наши «клички» данные ей, но никому другому так себя звать не позволяла.
– Нарминэ, ты ещё спишь? – спрашивает Лилит, закрывая дверь за тетей.
Продолжая втягивать воздух в грудь, я пытаюсь сказать, что проснулась. Но мне это не удается, поэтому я просто поднимаю палец вверх.
– Ха-ха, – начинает умирать от смеха. – Что? Тетя задавила тебя?
– Да, – беру в руки тапок. – И хватит смеяться!
Лилит уворачивается от броска.
– Ай! – произносит она, ведь увернулась так, что тапок попал именно по назначению – в бок.
– Ха-ха, – теперь смеяться была моя очередь.
– Ах, ты! – с этими словами она набросилась на меня и начала щекотать.
– А! Лилит! – начала кричать я, – Лилит! Нет! Ах-ха-ха.
– Да, Нарминэ, да! – с наигранным злорадством произнесла она, продолжая щекотать.
«В болоте греха все тонули, не думая о Боге. А Он их вспоминал, закрыв глаза на многое, находясь рядом с ними, молил их прекратить, но люди слепы и глухи. Но Он милостив, справедлив и милосерден. Пришла пора отвечать за всё. Пришла пора ответить за грехи». – Мысль, пришедшая в мою голову откуда-то, напугала меня, и мой громкий смех прекратился. Завидев мое лицо, Лилит остановилась. Прекрасная улыбка стала медленно сходить с лица девушки, я смотрела на неё с шокированными глазами.
– Что? Что произошло? – спросила она, вставая с меня и прекратив щекотать.
– Н… Н—ничего, – заикаясь, произнесла я, и попыталась изобразить что-то наподобие улыбки.
– Вы уже проснулись? – за дверью выглянуло маленькое чудо – Арпине.
– Да, солнце, – сказала Лилит, чуть более веселым голоском, – заходи.
– Пойдемте завтракать, – произнесло маленькое счастье. Мы сказали, что сейчас придём и я встала, чтобы привести себя в порядок. Зайдя в комнату после душа, я увидела, что кровать уже заправлена. Быстро одевшись, выпрямив волосы, я пошла на кухню, где все уже собрались.
– Бари луйс², – произнесла я, заходя на кухню.
– Доброе, – хором ответили мне и сев за стол, мы начали произносить молитву.
– Чашакесцук хахахутеамб зкеракурс, – начал произносить дядя Гурген, —
вор патрастеал э мез и Тэарне,
орhнеал э Тэр и паргевс Юр. Амэн.³
– Амэн. – произнесли мы все.
Завтракали мы молча, а после завтрака начались поздравления и подарки. Каждый член семьи, даже самые маленькие, делали нам с Лилит сюрпризы. Нам подарили разные украшения, косметику, рисунки, шкатулки и блокноты.
– А это ещё не вечер девочки, – сказал Бабкен. – Дальше вас ждет ещё больше подарков.
Бабкен был самым старшим сыном тети Аннуш, его имя означило: «отец—мудрец» и казалось бы, что имя подобрали ему правильно – именно таким он и был. Я улыбнулась, а Лилит углубилась в свои мысли.
– В одиннадцать мы начинаем торжество: сначала прогулка по городу, после фотосессия и в три часа собираемся в кафе. Будем отмечать, – говорил планы на сегодня дядя Гурген. Но сейчас было лишь шесть часов утра и мы принимали многословные поздравления от друзей, одноклассников, знакомых, которые звонили нам, чтобы поздравить – раньше всех. Телефоны разрывались от звонков и сообщений, так и пролетело время и пришла пора готовиться к прогулке по городу. Это была не просто прогулка, а прогулка с родными по развлекательным местам. Тревога полностью охватила мое сердце, и я взяла молитвенник, который всегда со мной. Немного поискав, я наконец нашла то, что искала: «АХОТК АНhАНГСТУТЯН ЕВ ВТАНГИ ДЕПКУМ»⁴.
«Хнамох арарацоц, паhеа ншанав Хачи Ко
зhоги ев змармин им и патранац мехац,
и пордзутеанц дивац ев и мардоц аниравац,
ев hаменайн втангиц hогво ев мармно,
ев вохормеа Ко арарацоц ев индз, базмамехис», – тихо про себя, шепча губами, начала произносить я. После молитвы на душе стала чуточку спокойнее. Каждый раз, произнося молитвы, я уходила в себя – в глубину своего сердца, чтобы молитва исходила из него.
– Нарминэ, ты идешь? – спросила маленькая Арпине, тихонечко подойдя ко мне. Я посмотрела на это маленькое чудо, чьи волосы были аккуратно закручены, и улыбнулась ей.
– Да.
__
«Своих врагов всегда нужно знать в лицо…» – пронеслась мысль в голове, когда мы шли из парка аттракционов в дельфинарий. В каждом месте мы фотографировались, больше, ходили ради фотографий и смеха, при виде искренне радующихся детей.
