– Смотрите, я вагр! – прокричал Сероб, показывая нам свою тигровую мордашку. Мы засмеялись и начали фотографировать его. Сегодняшний день не был исключением – мне хотелось запомнить его таким веселым, радужным и хорошим, какой он был. Видя улыбки и слыша искренний смех родных.
– А теперь фотосессия, – после дельфинария произнесла тетя Аннуш.
– Но мы же сделали уже сотню тысяч фотографий.
– Да, разве это не было фотосессией? – поддержала Лилит.
– Нет. Девочки, в этом году, у вас будет настоящая фотосессия, какая была у Каринэ, в её двадцатилетие и совершеннолетие.
– Что? – воскликнули мы, не веря словам тёти.
– Вы бы хотя бы заранее предупредили, – начала парадировать двоюродную сестру, – я бы накрасилась получше. – Надула губки и, закатив глаза, приложила руку к волосам. Все залились смехом, поняв, что я пародирую Лилит. Из нас двоих она больше любила краситься, всегда была одета стильно и со вкусом. Я же всегда любила носить платья до колена и юбки – это был весь мой составляющий стиль. А ещё платки, которые я просто обожала! После всей суматохи, веселья, мы направились наконец-то продолжать веселье в кафе. Наши родные, родственники, друзья, давно собрались там и ждали только нас.
Наша фотосессия прошла отлично: мы очень много смеялись, дурачились и сделали отменные фото. Фотограф сказал, что такую веселую фотосессию он проводил впервые за все годы практики. Добирались мы на такси и, наконец, подъехав к зданию, заметили Карину. Длинноволосая брюнетка, была одета в длинное в пол черное платье, снизу которого были черные балетки без каблука. Она стояла и о чем-то воодушевленно разговаривала с Севаком, которого я не видела после того случая с кокаином. Расплатившись с очень разговорчивым таксистом, мы вышли. При виде нас, молодые люди прекратили разговор – Севак ушел куда—то в сторону, а Карина осталась стоять на месте, выдавив из себя что-то наподобие улыбки.
– С днем рождения, мои куколки! – воскликнула девушка, протягивая руки вперед для объятий.
– Спасибо, – скромно протянули мы и обнялись.
Зайдя в кафе, нас ждали аплодисменты, поздравления, веселая музыка и именинные торты, сопровождающиеся пением наших родных, близких и друзей. Первой задула свечи Лилит. Её торт был нежно—кремового цвета с её изображением и розочками по бокам. Второй задула я, загадав, чтобы этот день никогда не кончился. О чем вскоре и пожалела…
Мой торт был розового цвета, с моим портретом и любимыми пионами сбоку. После «ритуала» дня рождения мы прошли к гостям, которые, не уставая поздравляли нас, говорили какие мы большие и спрашивали о женихах. Но замуж мы с Лилит не торопились – хотели закончить школу и поступать в медицинский.
– Нарминэ, – позвала меня Карина, когда я беседовала с дядей Кикосом. – Можно тебя? – Дядя Кикос был мужчиной статным и всегда держащим своё слово. Мужчиной прошлого времени, которого сейчас явно не хватает на Кавказе…
– Да конечно, – ответила я Карине. – Простите, – обратилась к дяде, – я отойду.
– Разумеется, дочка, – ответил Кикос, и я прошла за Кариной, которая направлялась к выходу.
– Там просто очень шумно и многолюдно, – поясняла она, бросив через спину. – А я хотела показать тебе одно место и поговорить без лишних глаз.
– Ну, о'кей.
Мы вышли и сразу сели в машину отца Карины. У девушки были водительские права, но машину почему—то вела далеко не она…
– Ну, привет. – Севак повернулся с водительского сидения и взглянул на меня. – Именинница, – ухмыльнулся.
«Как же меня начинает раздражать его ухмылка», – думаю я, но отвечаю совершенно другое:
– Ну привет, кокаинщик.
– Хм, – ухмылка не сходит с лица, и он отворачивается к лобовому стеклу. Смотрит через водительское зеркало, и я вижу его красное глазное яблоко.
– Ну? Поехали? – задает вопрос он, на что получает кивок от Карины.
– Куда мы едем? – задаю вопрос я, пока страх окутывает мое тело и сжимает в своих цепких объятиях.
– Узнаешь, – подмигивает Севак. Карина молчит и смотрит на дальнего родственника, с нежной улыбкой. А после отворачивается к окну. Я следую её примеру и начинаю наблюдать за сменяющимися пейзажами. Тем временем, заподозрив что-то неладное в действиях старшей сестры, Лилит следовала следом, за нашей машиной. Вдруг, мой телефон зазвенел и на дисплее высветилось: «Папа».
– Не отвечай, – сказала Карина, заметив, что я планирую поднять трубку.
– Но почему? – удивленно уставилась на неё.
– Никто не должен знать, куда мы едем и с кем ты… – замолчала. – Это сюрприз, – пояснила она, после минутного молчания.
– Но папа будет переживать и волноваться за меня, – не успокаивалась я. – Если твой единственный ребенок, куда—то исчезнет во время праздника, ты не будешь волноваться и переживать? Я бы очень переживала.
– А тебе и не придется… – вырвалось из уст Севака.
– Что прости? – спросила я, уставившись на четвероюродного брата. Карина также посмотрела на него и стукнула по правому плечу.
– Не обращай внимания, ты же знаешь, он тю—тю, – приложила палец к виску и начала крутить им.
– Тогда почему он ведет машину?
