– Нет? А я знаю. Мне сейчас особист доложил. По их сведениям самолёт АН-2 летает во Владивокавказ, везёт туда доллары, а обратно везёт боевикам сигареты, водку и наркотики. Надо его сбить Александр Владимирович. Приказ понял?
– Так точно, товарищ полковник, – радостно заголосил, потеряв контроль, пьяным голосом командир дивизиона, – я сейчас два крайних орудия разверну в ту сторону и собью его осветительными снарядами.
Одобрив, сквозь смех, решение командира дивизиона, Никитин положил трубку. Отсмеявшись, командир полка обвёл нас взглядом: – Да, товарищи офицеры, если артиллеристы пьют и у них крыша едет, то что говорить о пехоте и танкистов.
Посидев ещё немного, мы разошлись по своим местам.
* * *
Сегодняшнее утро началось с суматохи, и о Семёнове я вспомнил лишь, увидев перед совещанием подполковника Чикина и спросил его о Семёнове, попутно высказав Александру Владимировичу всё, что думал о его пьянках.
– Борис Геннадьевич, ехал сюда и видел, как Семёнов поехал с дивизиона в сторону ТПУ. Вид у него какой-то озабоченный был.
Совещание начал начальник штаба полка, он что-то бубнил, но его никто не слушал. Все разговаривали друг с другом, особенно веселился командир первого батальона капитан Шпанагель. И тут в палатку ворвался командир полка. Сходу поднял Шпанагеля и начал его распекать:
– Веселитесь, товарищ капитан. Ну, веселитесь, пока есть время, скоро веселиться не будете. Молчать! – Пресёк он попытку командира батальона что-то сказать, – один тут безумный устраивал скачки на верблюде по дивизиону, другой…, капитан, тоже дурак, хотел скакать на этом же верблюде только у себя в батальоне. Я же знаю, товарищ капитан, что по твоему приказу переехали верблюду ноги. Только другого вы не знаете, что этот верблюд стоит восемьдесят тысяч долларов, и о нём знает сам президент России…, – командир поднял многозначительно глаза к потолку и, не моргнув глазом, выдал с ходу ту легенду, которую мы ночью втюрили Семёнову, да ещё её приукрасил.
– Мне сейчас, товарищи офицеры, командир 245 полка звонил и рассказал, что они словили льва, и теперь ждут вертолёт, тигра, медведя и льва отправить. Да, что там говорить, медведя и ловить не надо было, он сидел у дороги, голодный и ждал, когда русские солдаты придут и накормят его сгущёнкой. А льва с тигром на мясо приманили и маскировочной сетью словили. Вот теперь и получается, что из-за таких офицеров, как Шпанагель и Семёнов мы теперь сволочи. – Командир устало сел на табуретку.
– Товарищ полковник, да ни сном, ни духом не трогал я этого верблюда, – обиженно заревел Алексей Шпанагель.
Никитин устало махнул рукой: – Алексей, садись и молчи. Тебя твой друг Семёнов сдал. Как только появится, так сразу и устроим расследование. Борис Геннадьевич, а где командир первого дивизиона?
Я встал и закрутил головой: – Что-то мне подсказывает, что Семёнов поехал в Керлы-Юрт за вторым верблюдом. Так что грузить в вертолёт будет кого. Лишь бы сразу обман не раскусили, а там выкрутимся. – Поддержал игру командира.
А после совещания мне представили проверяющего: полковника из артиллерийской академии. Взял автомат и ушёл с ним на огневые позиции дивизионов. Начали с первого дивизиона: кругом бардак – как в землянках, так и в самоходках. В довершение ко всему, полковник полез проверять оружие и практически во всех автоматах, которые он осматривал, в стволах оказались патроны. Короче, было отчего прийти в мрачное расположение. Но во втором дивизионе, положение дел оказалось намного лучше и настроение у меня опять поднялось. А тут, появившийся Семёнов, чувствуя свою вину, накрыл стол и пригласил меня с проверяющим и Чикиным отобедать. Но повёл он себя во время обеда опять совершенно нескромно: безудержное хвастовство, бахвальство, желание показать себя умнее всех оставило у меня неприятный осадок и у меня пропало желание поговорить про верблюда.
Вечером мы опять собрались в салоне у командира полка своей компанией. И тут командир вспомнил про командира первого дивизиона:
– Борис Геннадьевич, а что там с Семёновым? Я так сегодня его и не видел. Где он?
Не успел я доложить о том, что командир первого дивизиона был сегодня на огневой позиции, как зазвонил телефон.
– А вот, наверно, и командир первого дивизиона звонит, – наугад сказал я.
Звонил действительно Семёнов. Его радостный голос наполнил все углы командирского салона.
– Товарищ полковник, верблюд на месте, у меня. Сейчас его помоют и расчешут. И всё-таки, товарищ полковник, и у этого верблюда на правом ухе тавро – Каз. ССР, сам своими глазами видел. Как помоем, буду на тавро клеить шерсть, чтобы его не было видно.
– Константин Иванович, ты меня уже достал, есть верблюд, ну и ладно. Чего ты трезвонишь? Мой его, стриги. Готовь к отправке. – Командир устало положил трубку. – Так он и не понял, что его разыграли?