Мы засмеялись. Полковник Никитин развернул карту: – Так, куда мы сейчас стрельнем, начальник артиллерии? Да, кстати, особисты сегодня с разведчиками лазили в той стороне и их информаторы сообщили, что вчера вечером мы накрыли пожарку, где у них был склад с продовольствием и боеприпасами. Особенно удачно получился второй огневой налёт. Семь боевиков насмерть. Нормально. Ну, а утром только двоих ранили, остальные разбежались.
Я предложил сразу: – В населённом пункте Кирово – ТЭЦ. Наверняка там у них, что-то есть. Размер цели триста на триста, двумя дивизионами по 72 снаряда каждый и накроем.
Быстро подготовил данные. Выслушал команды о готовности к стрельбе, пропел заключительную команду:
– Полтава! Самара! Залпом. Огонь! – Через несколько секунд донёсся слитный залп. Стороной прошелестели снаряды, а через минуту донеслись глухие разрывы. Мы выпили и потекли разговоры.
Через полчаса открылась дверь, и в салон вошёл зам. по тылу полка. Отряхнулся и присел перед столом. Командир налил ему водки и после того как он закончил закусывать, выслушал его доклад о запасах материальных средств. В течение пяти минут решили вопросы на следующий день и подполковник стал собираться уходить, вдруг остановился и засмеялся:
– Это по вашему приказу, товарищ полковник, дивизионы стреляли? – Спросил он командира полка.
– Да, а что такое?
– Да я сейчас заезжал в дивизионы, чтобы узнать – сколько им топлива нужно завтра? А там Семёнов ходит довольный вокруг верблюда и готовиться его мыть с солдатами. Клей БФ в руках держит, тавро на ухе заклеивать собрался. Верблюд на месте не стоит, дёргается в разные стороны, боится солдат. Только они собрались его мыть, а тут внезапный залп сразу двух дивизионов. Верблюд на дыбы, вырвался из рук солдат и убежал в темноту, Семёнов за ним. Сейчас они его всем дивизионом по кустам ищут. Смех да и только. Я спросил у командира взвода обеспечения, где верблюда взяли, ведь уже весь полк знает, что верблюд съеден. Так, оказывается, Семёнов днём смотался в Керлы-юрт, словил второго верблюда и притащил его сюда. Давненько так не смеялся, глядя как он мечется и ищет верблюда по кустам.
Командир отсмеявшись, плотоядно потёр руки: – Ну, этот подполковник, сам лично мне, как только я шутить перестану, мясо верблюда принесёт.
В принципе, на этом и закончился вечер. Я ушёл к себе в салон и крепко заснул.
* * *
Утром проснулся в праздничном настроении и первого кого увидел, как только открыл глаза, это был командир первого дивизиона подполковник Семёнов. Он сидел понурый за столом и смотрел в какую-то, только ему видимую точку.
– Ну, что Константин Иванович, словил верблюда? – Спросил я и тут же наклонился, делая вид, что надеваю сапоги, чтобы скрыть улыбку.
– А вы откуда знаете, что он сбежал? Подполковник Никитин рассказал что ли?
– Да меня вчера командир, вызывал и драл: за верблюда, за тебя, за твой дивизион и за всё подряд. Так что, товарищ подполковник, готовьтесь – очередь за вами. Вам повезёт, да наверное нам всем если из-за погоды сегодня вертолёт не прилетит.
Семёнов снова угрюмо повесил голову и глубоко задумался, потом встрепенулся: – Правда, что 245 полк словили тигра, медведя и льва?
– Константин Иванович, не только словили, а помыли и накормили. И ещё вчера отправили в Моздок на машинах. Пять офицеров и солдат представлены к орденам за них. Вот так работать надо, товарищ подполковник.
Семёнов совсем сник, потом глубоко вздохнул, поднялся: – Ну, я пошёл, Борис Геннадьевич, – и вышел из салона.
На совещание вместо Семёнова присутствовал зам. по работе с личным составом подполковник Старостенко Игорь Леонидович. И в конце совещания, когда командир спросил о Семёнове, тот чётко отрапортовал, что командир дивизиона заболел.
– Ну ничего, пусть болеет, главное когда прилетит вертолёт чтобы верблюда чистым загрузили.
Тут выдержка изменила командиру полка и он засмеялся, следом за ним засмеялись и другие офицеры. Игорь Леонидович недоумённо оглядел офицеров, не понимая причины веселья, а потом и сам неожиданно тоже залился смехом.
Смеялись все, смеялись даже не над Семёновым, а каждый над своим. Что самое странное вместе со смехом каждого офицера покидала накопившиеся усталость и напряжение. Когда все отсмеялись, полковник Никитин, вытирая слёзы, произнёс: – Что, неплохая шутка получилась? – И снова все зашлись от смеха.
После совещания Старостенко подошёл ко мне: – Так это розыгрыш что ли был? Ну, надо ж, а мне честно говоря жалко было командира дивизиона, когда он метался.
Я вздохнул: – Игорь Леонидович, это расплата за его хвастовство и фанфаронство. Пусть он сделает выводы, да и ты как замполит поговори с ним. К Семёнову неоднозначное отношение среди офицеров в полку. Немало найдётся людей подставить в удобный момент ему подножку и пусть он извлечёт из этой жестокой шутки урок. Если бы он пользовался уважением у командования полка, поверь мне, этой шутки не было бы.
Через час на моём столе зазвонил телефон: – Борис Геннадьевич, – раздался голос Константина Ивановича в трубке, – это что, правда?