– Семёнов, сидишь ты на своей огневой позиции, водку трескаешь и ничего не знаешь, – продолжил командир полка, справившись с приступом смеха, – я тебе сейчас глаза открою, какого ты верблюда съел, про которого мне тут Командующий по телефону немного рассказал. Так этот верблюд был выведен путём долгой селекции на Аравийском полуострове, оттуда он был за 8000 тысяч долларов продан в Мадридский цирк, где его в течение восьми лет обучали. Он, товарищ подполковник, мог делать всё и понимал всё, только читать не умел. Он умнее и дороже чем ты, со своим академическим образованием, товарищ подполковник. Куда бы его не привозили на гастроли, везде он был сенсацией и звездой, а вы его взяли и банально сожрали.
– Товарищ полковник, разрешите доложить, – послышался возбуждённо-радостный голос воспрянувшего Семёнова.
Мы все затихли: – Товарищ полковник, это не тот…, не аравийский верблюд. У него на ухе стояло тавро – Каз.ССР.
Командир полка перекинул из руки в руку телефонную трубку, как будто она была горячей и снова приложил её к уху: – Семёнов, ты что там с ума сошёл? Какая Казахская ССР? Когда она была, ты хоть соображаешь? Ты вообще понимаешь, о чём я говорю?
– Понимаю, – донёсся из громкоговорителя тихий голос опять деморализованного офицера.
– Семёнов, ты наверное ничего не понимаешь. Я тебе ещё раз объясняю. Через три дня в Стамбуле, президент передаёт испанскому королю верблюда. Об этом верблюде Казанцев, наш Командующий, доложил в Москву. Казанцев лично знает о тебе в связи с этим верблюдом. Мне, товарищ подполковник, да и наверно Командующему погоны на плечах не жмут, а тебе они наверное жмут. Так вот, теперь в связи с вновь вскрывшимися обстоятельствами, наша с тобой задача послезавтра в вертолёт загрузить помытого и расчёсанного верблюда. Меня не интересует аравийский, казахский или испанский верблюд, но мы с тобой верблюда этого загрузим в вертолёт. Чтобы в Стамбуле наш пьяный президент вручил трезвому королю этого верблюда. Вряд ли они будут подымать большой скандал, когда обнаружится, что верблюд не тот. А ты успеешь орден получить, да и я что-нибудь получу. Ты мысль мою улавливаешь? – Услышав утвердительный ответ, командир продолжил дальше, – Константин Иванович, про то, что ты съел верблюда – я ничего не слышал. Ты меня понял? Срок у тебя до послезавтра.
Тон командира полка стал угрожающим: – Если что, товарищ подполковник, я включу дурака и переведу рельсы на тебя, ты это помни. Вопросы есть?
Когда полковник Никитин положил телефонную трубку, никто уже не мог смеяться. Прошло пять минут прежде чем мы сумели успокоится и разлить по стопкам водку. Выпив и закусив, принялись бурно обсуждать, что сейчас будет делать Семёнов.
– Я его ещё завтра на совещании дёрну, – плотоядно потирая руки, заявил командир, – я ему покажу, как командира по кривой дорожке объезжать….. А теперь, Борис Геннадьевич, мы дёрнем и командира второго дивизиона. Шутить, так шутить.
Пока к трубке вызывали подполковника Чикина, командир полка рассказал, что Чикин в последнее время достал его. Почти каждую ночь звонит ему и докладывает, что над его огневыми позициями каждую ночь пролетает самолёт АН-2 и просит дать разрешения сбить его.
– Я сначала по серьёзному отнёсся к этой информации, – продолжал командир, – на ночь ставил зенитные установки в районе второго дивизиона, разведчиков сажал, чтобы проследить трассу пролёта самолёта. А оказалось, что у Чикина, уважаемого мною офицера, на почве употребления спиртных напитков галюники пошли. Вот сейчас мы над этим и пошутим.
Эту историю я тоже знал и мне она была неприятна. Ничего не имею против употребления спиртных напитков, даже в больших количествах, но требование моё всегда было следующее: в дивизионе пьёт кто-то один. Сегодня, допустим вечером, выпивает начальник штаба дивизиона, а командир дивизиона трезвый. Завтра выпивает командир дивизиона, начальник штаба трезвый. Если в первом дивизионе это правило выполнялось, то во втором частенько, когда я приезжал: командир дивизиона, начальник штаба были пьяны и огнём дивизиона, заправлял вычислитель с радиотелефонистом.
– Подполковник Чикин слушает, – послышался заплетающийся голос Александра Владимировича.
Я разозлился. Когда мы с Иваном Волощук были в первом дивизионе, начальник штаба второго дивизиона майор Пиратов был уже сильно под «шафе» и живо уверял меня, что Чикин трезвый и рулит дивизионом.
– Ну, завтра я с вами разберусь, – со злостью подумал я. В отличие от них у меня в штабе было жёсткое правило: Я сегодня пью – Чистяков, Гутник и Кравченко даже в сторону водки и не смотрели. Они выпили – я трезвый, и это правило тоже неукоснительно выполнялось.
– Чикин, ты что пьяный: – Командир хитро посмотрел на меня.
– Никак нет. – Более твёрдым голосом произнёс Александр Владимирович.
– Как там у тебя самолёт, летает?
– Товарищ полковник, – возбуждённо заговорил Чикин, – полчаса тому назад самолёт пролетел в сторону Ингушетии.
– Вот по этому поводу я тебе и звоню. Ты знаешь, чего он летает?