– Товарищ полковник, да вы можете меня арестовать, уволить, выгнать, но меня вот этот дебилизм уже заколебал…., – подполковник продолжал бушевать, орать на командира полка, выкрикивая ему в лицо всё, что наболело и накопилось в душе. Замполит до того разошёлся, что был в состоянии накинуться с кулаками на Никитина и между ними, в готовности защитить командира, вклинился Тимур. Я тоже напрягся, приготовившись предотвратить назревающий скандал, тем более что Никитин почернел от этих криков лицом и тоже «завёлся» с пол оборота, а телохранитель только ждал команды чтобы накинуться на офицера: вот этого то я больше всего и опасался.
Но, слава богу, до кулаков дело не дошло. Я отогнал в сторону Тимура. Через минуту иссяк запал и с обоих конфликтующих сторон.
– Ладно, потом разберёмся и на спокойную голову. Пойдём, Борис Геннадьевич, во второй дивизион. Может быть, они нас порадуют? – Буркнул полковник Никитин, развернулся и сопровождаемый своим охранником направился к другому дивизиону.
– Игорь Леонидович, что ты тут за спектакль устроил? Расшвырялся оружием, погоны стал срывать. Что за детство? – С раздражением, но одновременно и с облегчением стал выговаривать Старостенко.
Замполит со злобой посмотрел на меня: – Да идите вы тоже, товарищ подполковник, в задницу. Заколебали вы тут все, штабники. Живёте там и в «ус не дуете», а тут крутишься как скотина…, – замполит поднял автомат с земли и ушёл в палатку начальника штаба. Я же пошёл вслед за командиром полка, ни капли не обидевшись на слова офицера. Чего в сердцах не скажешь, но потом поговорить с ним надо будет, поподробнее порасспросить о жизни дивизиона. Наверно, я много чего не знаю?
Во втором дивизионе чувствовалась жизнь: сновали бойцы, часовые были на своих местах, на нескольких машинах были задраны капоты и там виднелись водители. Когда мы подошли к будке командира дивизиона, оттуда выскочил подполковник Чикин и отрапортовал командиру полка. Всё было бы ничего, но Чикин был хорошо «подогретый», а начальника штаба вообще не было на огневой позиции. Опять огнём дивизиона, если что, будет рулить ячейка управления – эти три, правда, подготовленные неплохо, но всё-таки солдаты. С которых потом и не спросишь за результаты огня.
В будке у Чикина такой же, как и в первом дивизионе, разорённый стол, застарелый запах пьянки и никого. Такое впечатление, что Чикин «бухал» в одиночку. Полковник Никитин тяжело вздохнул, но ругать командира не стал, лишь выйдя на улицу, тихо скомандовал: – Чикин, нападение на огневые позиции дивизиона с правого фланга.
На ту суматоху, которая поднялась в дивизионе после сигнала, мне стыдно было смотреть. Солдаты носились по позициям как угорелые, не зная куда бежать. Офицеры, поняв, что тревога учебная не проявляли энтузиазма и вяло командовали своими подчинёнными. Недалеко от нас из траншеи у входа в землянку взвода управления дивизиона, периодически выглядывало несколько голов контрактников, которые с весёлым любопытством наблюдали за неразберихой и, особо не скрываясь, поглядывали в нашу сторону. Командир полка зло отдал команду и в траншею спрыгнул Тимур. Ударами приклада и пинками он погнал контрактников из землянки в сторону правого фланга и заставил их там залечь. Только через десять минут личный состав дивизиона смог занять позиции и приготовиться к отражению нападения.
– Плохо, Чикин, очень плохо. Пока вы тут суетились, боевики вас всех уничтожили. Через два дня я повторю проверку.
Я же ругать или делать замечания не стал, лишь подозвал к себе пятерых контрактников и указал место, где они должны вырыть себе окопы, обещав завтра проверить выполнение своего приказа.
Не знаю, что бы ещё «нарыл» командир в дивизионах, но в это время вдалеке послышался приближающийся мощный гул вертолётного двигателя и над огневыми позициями появился МИ-26. Солидно сделав контрольный круг и увидев оранжевые дымы, обозначающие посадочную площадку, вертолёт быстро начал снижаться, а мы поспешили в ту сторону. Вертолёт плавно опустился на землю, сзади открылись створки грузового салона и, не выключая двигателя, началась высадка прибывшего пополнения. Мощный поток воздуха от огромных винтов валил с ног некоторых солдат и катил их по земле, переворачивая через голову, остальные сопротивляясь напору, придерживая головные уборы, отбегали в сторону и собирались у стоявших недалеко машин. Несколько контрактников гнались за своими вещевыми мешками, весело катившимся в мощном потоке воздуха.