Первый батальон должен был провести разведку боем под населённым пунктом Октябрьское, что виднелось в трёх километрах от нас. Я отпросился у командира полка с развед. ротой сходить вперёд и Никитин, скрепя сердцем согласился, отпустить меня с разведчиками. Пока готовились и решали вопросы взаимодействия, первая рота развернулась в цепь и начала движение в сторону Октябрьского, но не доходя до окраины селения один километр, рота попала под интенсивный обстрел автоматов и пулемётов боевиков. В довершение всего, их ещё накрыли из миномётов. Пехота остановилась, залегла и стала отстреливаться. Ударила миномётная батарея Мустаева по выявленным огневым точкам противника и командир полка, к моей великой досаде, запретил мне идти с разведчиками.
Видя моё разочарование, Никитин успокоил: – Я тебя, потом как-нибудь отпущу, а пока рули своей артиллерией. А то, как я буду без тебя первый батальон из боя вытаскивать?
С завистью наблюдал, как разведчики рассаживались по своим БМП и двинулись вперёд. Выкинув клубы чёрного, солярного дыма двинулись за ними два танка, на одном из которых сидел подполковник Тимохин: где и я должен был тоже сидеть. Небольшая колонна благополучно миновала мусульманское кладбище, где в оптический прибор насчитал тринадцать пик над свежими могилами, и скрылась из виду.
Первая рота постепенно вышла из боя и через десять минут БМП роты остановились рядом с нашим импровизированным наблюдательным пунктом. Командир батальона, возбуждённый соскочил с головного машины и подбежал к командиру.
– Товарищ подполковник, потерь нет. В ходе движения столкнулся с организованной обороной противника на окраине населённого пункта Октябрьское. Во время боя выявлены огневые точки противника, по которым было нанесено огневое поражение миномётной батареей. Боевиков было до пятнадцати человек….
Капитану Шпанагелю не стоялось на месте, он сбился с тона официального доклада и теперь, возбуждённо блестя глазами, весело и заразительно смеясь, рассказывал уже о своих личных впечатлениях и эмоциях во время боя.
Посмеявшись вместе с нами и решив несколько вопросов, Шпанагель с первой ротой убыли, а мы немного расслабились, считая что и у разведчиков всё будет нормально.
…Все встрепенулись, услышав вдалеке ожесточённую стрельбу сотни автоматов, глухие и резкие выстрелы танков. В эфире прозвучал возбуждённый голос Тимохина: – «Танкер 65», «Танкер 65», наткнулись на позиции боевиков, ведём бой. Развернулись в цепь и мы сейчас возьмем высоту, на которой боевики.
Звуки боя усилились, но ничего не было видно, так как наши находились в лощине. Не было видно и боевиков. И непонятно было – какую высоту они собирались атаковать?
Командир схватил микрофон: – Запрещаю брать высоту. Откатывайтесь, дайте координаты высоты и мы нанесём туда удар артиллерией.
Через минуту координаты высоты у меня были и я передал команду на огневые позиции дивизионов. Время тянулось медленно, дивизионы уже передали готовность к ведению огня, а я всё не давал команду на открытие огня, хотя теперь знал по какой высоте нанесём сейчас удар. Я терпеливо ждал, когда в нашем поле видимости появятся разведчики, чтобы ударить артиллерией наверняка. И как только увидел БМП и танки на гребне холмов, выдохнул в эфир – Огонь!
Воздух содрогнулся от слитного залпа дивизионов, которые стояли в полутора километрах сзади нас и чёрные смерчи разрывов поднялись на высоте, в основном чуть не долетев до вершины.
– Дальность дальше сто, – прокричал корректуру и новый залп накрыл чернотой вывороченной земли вершину. Выпустив 72 снаряда, дивизионы замолчали, а я приказал вести методический огонь по высоте одной батарей второго дивизиона. И теперь мы все с нетерпением ждали разведчиков, колонна которых стремительно приближалась к нам. Мы уже знали, что и у них потерь нет. Соскочивший с БМП командир роты Сашка Ефименко, подскочил ко мне: – Борис Геннадьевич, двести метров вперёд сейчас надо вести огонь.
Я изменил прицел и теперь дивизионом ударил в тыл высоты, а потом снова одной батарее назначил методический огонь по позициям боевиков.
Разведчики и все кто был в бою возбуждённо делились впечатлениями с нами, весело смеясь вспоминая эпизоды происшедшего. Как-то сама собой среди офицеров появилась фляжка с водкой, немудрёная закуска и все немного выпили. Командир полка отдал приказание и мы теперь ждали прихода 8ой роты, чтобы вновь атаковать боевиков и закрепиться на новом рубеже.
– Товарищ полковник, мне надо идти корректировщиком вместе с разведчиками, тогда пользы от огня артиллерии будет больше, – командир задумался, видно было что ему не хотелось отпускать меня в бой, но тут вмешался Сашка Ефименко, который с апломбом заявил.
– А чего начальнику артиллерии идти, я и сам если надо будет скорректирую. Что я по высоте плохо координаты выдал? – Этого было достаточно, чтобы командир принял решение не в мою пользу. Я сделал ещё одну попытку, доказывая, что от меня там будет больше пользы, но Никитин был непреклонен.