Только вертолёты ушли из зоны обстрела, как я дал команду дивизионам. Первый дивизион снарядами с убойными элементами начал прочёсывать зелёнку на левом фланге вплоть до Кирово. Второй дивизион работал по площадям 200 на 200 метров: саму окраину Кирово, выход в город и другие участки вероятного расположения боевиков, тем самым, обеспечив спокойное выдвижение 8ой роты вплоть до железной дороги. В это время разведывательная рота, действующая справа от 8ой роты попала под интенсивный обстрел боевиков, в том числе и из миномётов. Чистяков и Гутник, работающие с развед. ротой мигом с ориентировавшись открыли огонь вторым дивизионом и быстро заставили замолчать миномёты боевиков. И хотя боевики нас ждали, но они были сломлены слаженной работой вертолётчиков и артиллеристов. Все рубежи были заняты без потерь с нашей стороны.
– Доложить о расходе боеприпасов, – передал распоряжение на огневые позиции и через минуту удивлённо воскликнул, – Ого, товарищ полковник, по боевикам вколотили 500 снарядов дивизионами и 200 мин. Прилично, мало им не показалось.
…. К 14 часам мы вернулись уже на новое место полкового командного пункта. Оно было расположено как раз на том месте, откуда мы 3 декабря руководили боем разведчиков. Местность была вся изрыта старыми окопами и капонирами ещё от первой войны. Жаркие наверно здесь были бои, потому что кругом виднелись остатки нашей разбитой техники, в основном БМП, а за кладбищем стояли остовы трёх сгоревших танков. Мой кунг, прицеп расположились очень удачно – в капонирах, и теперь не надо было залезать в них по лестнице. Был здесь рядом и капонир для ПРП. Сквозь редкую зелёнку, которая проходила через всё КП проглядывались дома окраины Алхан-Калы и недалёкое мусульманское кладбище. Хорошо была видна и зелёнка, по которой мы сегодня работали убойными элементами. Она тянулась огромным клином от окраины Грозного и по ней боевики могли достаточно близко подобраться к нашим позициям. С этого места видно было также селение Октябрьское и расстилающая за ним местность, которую через несколько дней будет брать 245 полк.
Настроение было хорошее, лишь был неприятный осадок от предстоящего разговора с Семёновым. Если Чикин успокоился и порвал свой рапорт об увольнении, то командир первого дивизиона продолжал «чудить». Так вчера, когда первый батальон выдвигался на новые позиции под Октябрьское, Семёнова не было рядом с командиром батальона и руководить огнём дивизиона я назначил капитана Лимонова. Слава богу, всё вчера обошлось, но Семёнов до сих пор не дал объяснения своего отсутствия.
– Ладно, потом разберусь, – принял половинчатое решение и откинул неприятные мысли.
Вечером меня пригласил к себе командир полка, немного посидели, попили пива и посмотрели видеоплёнки, которые были отсняты начальником клуба в ходе боевых действий. Воспользовавшись хорошим настроением Никитина, я насел на командира, типа: товарищ полковник, вечно сижу в штабе, никуда вы меня не отпускаете и не разрешаете самостоятельно выезжать на передок. В конце-концов я нормальный офицер и совсем не солидно будет, если втихушку от вас буду мотаться по переднему краю.
Командир кряхтел, пыхтел, отнекивался, но всё-таки сдался. И завтра, вместе с Тимохиным, еду на передок. Вылезу, посмотрю в бинокль, может и постреляю немного дивизионом.
* * *
С утра выезд наш на передний край всё задерживался и задерживался. И когда мы уже должны были садиться на машины, меня вызвал к себе командир: – Борис Геннадьевич, с группировки передали разведданные: боевики большими силами сосредотачиваются в Кирово с последующей задачей прорваться в Алхан-Калу. Нужно нанести хороший удар по посёлку. Ну и тебе придётся остаться.
– Чёрт побери, товарищ полковник, в кои веки собрался на передний край и опять не поеду. Давайте сделаем так: У меня на этот случай есть запланированные цели и я сейчас накрою Кирово по полной программе, а потом буду вести беспокоющий огонь. Здесь за меня остаётся Чистяков и если что «срулит» нормально дивизионами, а оттуда я всё сам хорошо рассмотрю и если понадобится, то открою огонь. – Командир молчал и по его молчанию было видно, что он очень не хочет меня отпускать. Распахнулась дверь и в салон командира забрался Тимохин, а Никитин тяжело вздохнул, сдался и махнул рукой.
– Езжайте. Владимир Васильевич, береги начарта и никуда не лезьте.
Мы весело вывалили из салона командира и, отойдя от него подальше, Тимохин с энтузиазмом потёр руки: – Ну, сейчас мы покажем, как с дураками связываться.
В палатке ЦБУ я поставил задачу дежурившему Чистякову и под канонаду дивизионов мы помчались на передний край третьего батальона.
Оставив технику за холмами, в пешем порядке выдвинулись в самую крайнюю точку – в окопы развед взвода. Солдаты деловито суетились в небольшом окопе на склоне холма и из автоматического гранатомёта АГС раз за разом накрывали расстилающую под ними зелёнку, которая большим куском тянулась от окраины Кирово.