Звягинцева я тоже знал по службе в 276 полку в должности командира первого батальона. Служил я тогда в 324 полку и частенько, когда по делам службы проходил мимо казармы батальона, видел его там. Не знаю почему, но у меня к нему была лёгкая антипатия и он может быть тоже питал ко мне такие же чувства. И сейчас, обмениваясь рукопожатием, мы испытали настороженность в отношение к друг к другу.
– Товарищ полковник, разрешите сразу же и представиться, – Никитин благосклонно махнул рукой, а Звягинцев, повернувшись ко входу на КНП, крикнул, – боец, давай…, заноси….
Послышался шум и из-за маскировочной сети, закрывающей вход, показался солдат с большой картонной коробкой в руках.
– Сюда ставь. Спасибо, – солдат поставил коробку на стол и испарился, а Звягинцев начал вытаскивать и нарезать закуску, при виде которой у всех «потекли слюнки». И было отчего: сало нашпигованное дольками чеснока и щедро вываленное в красном перце, колбаса, большие куски варёного мяса. Даже в холодном виде они распространяли крепкий мясной аромат, пять бутылок пива и литровая бутылка московской, Кристалловской водки.
– Сало, водку и колбасу с самой Москвы вёз, а мясо, как только вчера узнал что распределён в полк, так сразу всех тыловиков в штабе группировки на уши поднял – они мне вчера и забацали.
Офицеров на КНП было много, но каждому досталось хоть и понемногу водки и бутербродов с московскими гостинцами, а через пятнадцать минут подразделения внутренних войск вошли в селение и на КНП опять воцарила деловая обстановка…
Зачистка прошла удачно. Боевиков не нашли, но мои офицеры привезли оттуда 25 банок с помидорами, а ВВэшники в подарок командиру пригнали синие «Жигули», я так на нём и въехал за своим ПРП в лагерь. На этих Жигулях и уехал и во второй дивизион в баню, где и остался на ночь на день рождение зампотеха дивизиона Олега Башкирцева. Перед застольем у меня состоялся откровенный разговор с Чикиным, который во многом расставил многие точки над «I» в наших с ним отношениях. Причём, в положительную сторону.
Вернувшись в лагерь утром, я узнал о неприятном происшествие в артиллерии: вчера вечером при непонятных обстоятельствах был избит неизвестными солдатами зам по воспитательной работе первой миномётной батарее старший лейтенант Гермаш. Причём, избит зверски: в медицинском заключение было написано – тупая травма живота, множественное внутренние кровотечения, разрыв головки поджелудочной железы, забрюшная гематома и в таком тяжёлом состоянии офицер был эвакуирован в госпиталь. Много мутного и непонятного было вокруг этого происшествия: по одним свидетельствам сам офицер был пьян и предъявлял необоснованные требования к солдатам. Но это было сомнительно: замполит был невысокого роста, скромным и порядочным. Отзывы о нём были тоже только положительные. По другим, наоброт его избили пьяные солдаты….
Из глубокого задумья меня вывел голос Семёнова, который хмуро стоял рядом с моим столом: – Борис Геннадьевич, пойдёмте выйдем – я хочу кое о чём вам доложить.
Окинул Константина Ивановича внимательным взглядом и остался недоволен его внешним видом: был он с хорошего будунища и не старался этого скрыть. Весь какой-то истерзанный, встрёпанный, но я преодолел в себе желание сделать ему замечание, так как впереди предстоял ещё тяжёлый разговор по поводу его отсутствия во время боя несколько дней тому назад.
Мы вышли из палатки и остановились посередине дороги, Семёнов молча топтался около меня, всё не решаясь начать разговор, а когда я потерял терпения, начал говорить.
– Борис Геннадьевич, тут такое дело…., короче я знаю, кто избил старшего лейтенанта Гермаш и кто за этим стоит и хочу вам это сказать, чтобы вы доложили командиру полка.
Семёнов опять надолго замолчал, подыскивая слова, и мне пришлось его подтолкнуть: – Ну…, Константин Иванович, продолжай…
Командир дивизиона собрался с духом и заявил: – Старшего лейтенанта Гермаш избили телохранители командира первого батальона и по его приказу. Мне не совсем удобно об этом открыто говорить, так что доведите до командира полка это, но только не ссылайтесь на меня.
– Что, Константин Иванович, наверно сам при этом присутствовал и не предотвратил избиение, – язвительно произнёс я.
– Да нет…, – неуверенно протянул Семёнов, а потом более уверенно закончил, – я просто знаю.
Молчание затянулось, я задумчиво оглядывал панораму местности – чёрные столбы горящей нефти, высоко поднимающиеся в голубое небо в нескольких местах, горящий Грозный, при этом изредка поглядывал на своего подчинённого и думал, как ему ответить.
– Ну, так что…, – неосторожно нарушил моё молчание Семёнов.