Вернувшись в палатку ЦБУ, через штаб артиллерии получил разрешение, нанести удар по складу двумя дивизионами в 7 часов утра и предложил, чтобы артиллерия 245 полка тоже нанесла огневое поражение по этой цели, но в 8 часов утра. Штаб группировки согласился с моим предложением, но снизил расход боеприпасов по данной цели с 72 снарядов до 48 на каждый дивизион. В свою очередь они пообещали дать завтра координаты штаба боевиков в Кирово, по их сведениям и в школе тоже расположился штаб, но я сомневаюсь.
В кунге, куда я вернулся вечером после дежурства, меня ждал трезвый Чистяков.
– Товарищ подполковник, давайте решим следующим образом – ещё раз, в последний, вы даёте мне шанс. Дайте мне довоевать до конца войны в своей должности, а потом мы расстанемся.
Я практически сразу согласился: во первых, уже остыл. Во вторых, Осипенко при всех своих положительных качествах не был равноценной заменой Чистякова. Да и привык я к Алексей Юльевичу: – Хорошо, Чистяков. Иди, дежурь.
…. – Борис Геннадьевич, – я открыл глаза и машинально бросил взгляд на часы, было 4 часа утра, а рядом с койкой стоял Чистяков, – товарищ подполковник, командир полка приказал открыть огонь по Кирово. Что делать?
– Раз приказал, Алексей Юльевич, открывай. Но выполни приказ группировки – о немедленном докладе. Скажи, что из этого района по нашей пехоте боевики открыли огонь и пришлось их подавить. – Существовал приказ, что на каждое открытие огня мы должны были спрашивать в штабе артиллерии разрешение. Но мы практически всегда пренебрегали им и потом врали в штаб группировки о мифических обстрелах.
Уже засыпая, услышал, как снаряды ушли в населённый пункт, а утром узнал, что командир в это время смотрел видеоплёнку про Кирово.
* * *
В 7 часов утра прибежал на ЦБУ и еле успел открыть запланированный огонь по складу боеприпасов, а потом уже спокойно ознакомился со сводкой происшествий за ночь. В 3ей мотострелковой роте один убитый, есть подозрение, что это умышленное убийство: пуля попала прямо в темя солдата. Вызвали прокуратуру – пусть разбираются. С этим погибшим у нас уже 13 убитых и 46 раненых.
После совещания я пригласил к себе в кунг Звягинцева, где за бутылочкой коньяка мы познакомились поближе. А когда вернулся на ЦБУ, полковник Никитин приказал мне нанести шесть огневых налётов и дал мне координаты целей. Смысл был в следующем: в 14:00 группировка наносила по скоплению боевиков удар ракетой «Точка» (1000 кг тротила и 800 литров керосина), а через 30 минут, когда боевики начнут метаться по дорогам, вывозя убитых и раненых мы наносим удар артиллерией. Так мы и поступили, жалко только что результатов мы наверняка не узнаем.
День закончился суматохой и печально. В сумерках пришёл на ЦБУ, проводив обратно в арт. полк Ивана Волощук, который приезжал по своим медицинским делам к нам, а потом зашёл ко мне. В палатке ЦБУ царила суматоха: метался бледный авианаводчик и пытался связаться с группировкой. Оказывается, под Старыми Атагами боевики одновременно сбили 1 самолёт и два вертолёта. Организовывается группа спасения, но по-моему поздно: через полчаса будет темно, а до Старых Атагов 25 километров. Позднее, вечером мне дали распечатку радиоперехвата боевиков по поводу сбитых вертолётов.
Текст радиоперехвата.
14:20. В 12 км от Старых Атагов находится русский стукач (авианаводчик), все кто рядом сроч но его брать. Для всех кто его слышит, информацию получили из русских радиосетей.
14:30. «ХАКИМ» говорит всем, кто его слышит: 1,5-2 км юго-западнее Старых Атагов сел вертолёт. Там выгружают раненых. Все туда.
14:35. На силикатном заводе подбитый вертолёт. Подняться не может, выгружает раненых, всех туда. Ещё один вертолёт сбили.
14:40. Сейчас будет третий, низко летает. В Шатойском районе, дальше Дачу-Борзой третий вертолёт подбили и самолёт.
15:35. «АБУСАИР» (араб) К тебе домой приехала машина.
16:20. Самолёт, который сбили, лётчика тоже поймали в Шатойском районе. А вертолёты не знаю.
* * *
Вчерашний день в целом прошёл спокойно, лишь в обед его слегка подпортил Кравченко, который опять был в депрессии: напился, принёс рапорт на увольнение и, размазывая пьяные слёзы по морде, кричал, не стесняясь присутствующих в палатке офицеров, о том что я ему не доверяю. Кричал и просил дать ему батарею, чтобы он мог доказать на что он способен. Но он устал и больше так служить не может…