– Да нет. Бурковский заколебал, сам боится к тебе подойти и всё меня к тебе посылает. Иди и спроси – Чего он по парку стреляет? Здорово ты его тогда отшил….
В нескольких словах обрисовал сложившуюся ситуацию и Сухарев ушёл к себе, попросив сообщить ему о результатах налётов.
Двадцать минут прошли в томительном ожидание и я уже собрался послать к РЭБовцам Ахмерова за новостями, как в окопе появился радостно улыбающийся седой капитан.
– Товарищ подполковник, накрыли. Накрыли и полностью уничтожили духов. Читайте.
На листке бумаге, крупными буквами был написан текст перехваченных переговоров.
– «Абдурахман – Ангелу» – Мне нужно ещё подкрепление….
– «Ангел – Абдурахману» – Я тебе послал достаточное количество ребят. Мало, что ли?
– «Абдурахман – Ангелу» – Подкрепление полностью уничтожено миномётным обстрелом
русских…
– «Ангел – Абдурахману» – Хорошо, я тебе сейчас пошлю ещё людей…
– Ну, надо же, – изумлённо протянул я и от избытка эмоций с силой хлопнул Беляева по плечу, – Марат, если мы и вторую партию грохнем с меня медали, а кой для кого и ордена. Миша тебя и твоих людей это тоже касается – медали и ордена естественно. Иди, сам доложи о результатах полковнику Сухареву. Иди, тебе тоже надо засветиться своей работой перед начальством.
Прикинув по времени и посовещавшись с Беляевым, мы решили третьим огневым налётом накрыть всю площадь парка и выложить в нём 240 мин, оставшихся на огневой позиции.
– Давай, Марат, две цели и огневой налёт 10 минут, каждые две с половиной минуты меняешь цель и за счёт рассеивания более-менее равномерно накроем весь парк.
Пока Беляев передавал команду на огневую позицию, полковник Сухарев и появившийся с ним Бурковский, высказали сомнение в оправданности такого расхода мин, особенно напирал Бурковский: – Товарищ подполковник, достаточно ещё один такой же огневой налёт нанести опять по центру парку или сместить его к стадиону.
Я долгим взглядом посмотрел на полковника, но решил не портить себе настроение препирательством с ним, вздохнув начал объяснять своё решение.
– Духи если и пойдут, то вряд ли пойдут опять по центру парка, а пойдут другим путём. И угадать его достаточно проблематично. Поэтому проще накрыть весь парк и нанести хотя бы частичное поражение противнику. Такое моё решение.
Полковники переглянулись, но промолчали, а Беляев доложил: – Батарея готова…
Я зажмурился, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям и пытаясь угадать тот единственно правильный момент, когда можно будет выдохнуть команду – Огонь! Открыл глаза, машинально кинул взгляд на часы и уверенным тоном произнёс: – Через три минуты – Огонь!
– Почему через три минуты, а не через пять или сейчас? – Возмущённо произнёс полковник Бурковский и повернулся к Сухареву как бы за помощью. Отвечать я не стал и так яростно сверкнул глазами на представителя вышестоящего штаба, что полковник Сухарев поспешно взяв Бурковского под руку, и чуть ли не силой увёл того в их ячейку.
В этот день третья миномётная батарея была в ударе. После такого мощного огневого налёта, парк сможет оправиться, наверно, лишь через несколько лет. Не было ни одного уголка массива, где бы не разорвалась мина и прошло достаточно много минут пока последние остатки пыли и дыма от разрывов осели на землю и растаяли среди остатков кустарника.
Минут пятнадцать прошли в томительном ожидании, все поглядывали на вход в окоп и с облегчением вздохнули, когда увидели улыбающегося капитана РЭБ.
Ещё на входе он поднял вверх руку со сложенными пальцами – Всё, мол, О Кей. И тут же был перехвачен в центральной ячейке исполняющим обязанности вместо Малофеева полковником Стояновым. Вокруг капитана столпились остальные офицеры штаба группировки и стали слушать начальника РЭБ. Через минуту все расступились и Стоянов позвал нас: – Копытов, бери своего комбата и послушайте о своей работе.
Мы, не спеша, вразвалку, подошли к И.О. командующего Северо-Западной группировкой.
– Накрыли вы и вторую группу. Вот почитайте, – капитан протянул журнал перехваченных сообщений.
– «Абдурахман – Ангелу» – Вторую группу тоже накрыли минами. В живых осталось только
семь человек. Подкрепление пришлите позже.
– «Ангел – Абдурахману» – ….Аллах Велик. Мы будем молиться за павших…
Беляев свернул батарею и убыл к себе в батальон. А я продолжал потихоньку долбить промзону, но уже основным орудием подручной батареи.
– Товарищ подполковник, ещё одних засёк. Вот почитайте, – седой капитан протянул мне листок с наспех написанным текстом:
– …У нас трое раненых, мы сейчас их вынесем к перекрёстку улиц Социалистической и
Монетной. Пришлите за ними машину….
– …Ждите, сейчас вышлем..
– Ну, что, товарищ подполковник, навернём по перекрёстку? – Капитан в возбуждение переминался с ноги на ногу.
– Нет, Миша. Раз они высылают машину то у них там штаб и интереснее туда стрельнуть, – я взял координаты, откуда должна была выйти машина и быстро нанёс их на карту, подготовил данные и передал на огневые позиции. С удовлетворением прослушал звук пролетевших над высотой снарядов, а через десять минут опять прибежал капитан.