Покончив с кафе, все вернулись к прерванным делам. Я поднял к глазам бинокль и стал тщательно рассматривать путаницу железнодорожных путей около вокзала, пытаясь определить или обнаружить позиции боевиков. Но на путях громоздились остатки нефтеналивных цистерн, товарных и пассажирских вагонов источая в воздух жидкие струйки дыма….
– Товарищ полковник, боевики выходят на переговоры, – послышался гортанный голос. Я несколько резковато обернулся и увидел на бруствере КНП присевшего в камуфляже знакомого гантемировца, который до сих пор принципиально не здоровался со мной после происшедшего между нами конфликта. Он был придан для непонятно каких целей к бригаде Турковского и сейчас протягивал ему мотороллу.
Турковский отмахнулся от мотороллы: – Не надо. Чего они хотят?
Гантемировец неприязненно стрельнул в меня взглядом и доложил: – Они опять предлагают прекратить огонь, встретится с командованием и обсудить условия обмена Малофеева и солдата.
Меня бросило в жар от наступившей на КНП тишины, ощутив на себе любопытные и неприязненные взгляды. Я повернул голову и посмотрел на присутствующих в окопе. Кто-то поспешно отвёл свои глаза, сделав вид, что занят делами, кто-то смотрел с любопытством, а кто-то с открытой неприязненностью. Теперь моё лицо опахнуло холодом и мелькнула мысль всем сказать, что генерал с солдатом убиты и я это видел своими глазами, но она только мелькнула. Я устало махнул рукой и направился к выходу, услышав за своей спиной резкий голос комбрига, всколыхнувший во мне мимолётную благодарность к нему: – Вот когда они представят чёткие доказательства, что генерал и солдат живы – тогда и будем разговаривать. Так и передай им.
Приподнятое настроение улетучилось и я устало брёл по высоте. Мне казалось что все, до последнего солдата, знали в чём меня обвиняют и почти физически ощущал на себе взгляды окружающих. Казалось, вся высота кричала мне в лицо, в спину – Ты трус, ты струсил. Ты бросил своего солдата…
Конечно, будь рядом со мной в этот момент настоящий психолог он сразу же всю эту ситуацию разобрал бы «по косточкам» – Чего ты, Боря, переживаешь? Да об этом случае знают то единицы и окружающим до тебя по большому счёту и нет дела. Всё дело в твоём обострённом чувстве ответственности. Очень уж она завышенная, у тебя, планка.
Очнулся около санитарного ГАЗ-66, где продолжал деловито хлопотать старший лейтенант медик. Недалеко от меня на брёвнышке сидели легко раненные солдаты, среди которых выделялся солдат с полностью перевязанной головой. Все трое дружно смолили сигареты и у раненого в голову из щели в бинтах тоже лихо торчала сигарета и солдат с наслаждением глотал сигаретный дым.
– Парни, а ведь для нас всё закончилось… и в это время через сутки мы будем валяться в чистых койках, где-нибудь в тыловом госпитале. Вот отоспимся…, – донёсся до меня голос и все счастливо заулыбались. Даже у раненного в голову через бинты проклюнулась улыбка. Но он тут же ойкнул от причинённой улыбкой боли.
– Для них всё кончилось, а вот для меня только начинается и чем кончится эта белиберда вокруг смерти генерала – ещё неизвестно, – я с завистью поглядел на раненых солдат, для которых действительно война закончилась и побрёл на свой КНП.
Стемнело и выехали домой. Уставший и упавший духом, я зашёл в тёплый кунг, где меня уже ожидал командир второго дивизиона подполковник Чикин. Вчера, ссылаясь на то, что неважно себя чувствует, он с моего разрешения остался на ОП, а вместо него уехал Пиратов.
– Ну что, Александр Владимирович, как себя чувствуешь?
– Да, ничего…, – как то неопределённо протянул командир дивизиона и по его тону я почувствовал определённую недоговорённость.
Медленно стянул с себя бушлат, повесил разгрузку и автомат на спинку кровати и со стоном наслаждения опустился на скрипнувшую кровать.
– Давай, Александр Владимирович, докладывай, что у тебе в дивизионе случилось? – С удовольствием вытянул «гудящие» ноги и приготовился услышать, что-то вроде случайного, дебильного ранения, что-нибудь сломалось или перестало ездить, но после того, что начал говорить Чикин с меня мигом слетела усталость и я только не подскочил на кровати.
– В дивизионе всё нормально, Борис Геннадьевич. Вот зашёл попрощаться, – подполковник замолчал, наблюдая за моей реакцией.
– Как попрощаться? – Мгновенно взвился я, – Кто дивизионом рулить будет? Ты что, Александр Владимирович?
– Да, Борис Геннадьевич, уезжаю. Вот позавчера на КНП с ВВэшниками побыл, промёрз и у меня почки да печень прихватило. Сегодня ездил в госпиталь, выписали мне справку «Сто», рассчитался и завтра уезжаю. Дивизион примет Пиратов. Да всё будет нормально, чего вы беспокоитесь? В дивизионе всё налажено, не кому то со стороны передаю, а начальнику штаба, которого все знают и он всё знает. А я заболел и последнее время себя что-то совсем плохо чувствую.