В настоящий момент я живу в Колорадо, где посещаю церковь, в которой большинство прихожан относится к одной и той же расе (белой) и к одному и тому же социальному классу (среднему). Когда же я открываю Новый Завет, мне сразу бросается в глаза, что первая Церковь пустила корни в смешанной почве. Церковь среднего класса, с которой многие сегодня знакомы, очень мало напоминает разношерстную группу социальных отщепенцев, описанную в Евангелиях и книге Деяний.
Переносясь в своем воображении во времена Иисуса, я пытаюсь представить себе, как это выглядело. Вокруг Иисуса, воодушевленные Его посланием об исцелении и прощении, толпятся нищие, больные, мытари, грешники и проститутки. Богатые и наделенные властью стоят в стороне, испытывая Его, шпионя за Ним, пытаясь уловить Его на слове. Эти факты о жизни Иисуса мне хорошо известны, и все же, находясь в комфортных условиях церкви для среднего класса в такой состоятельной стране как США, я легко упускаю из вида радикальную суть послания Иисуса.
Для того чтобы откорректировать свое мировоззрение, я прочитал проповеди христиан, принадлежащих к низшим слоям в странах третьего мира. Евангелие глазами третьего мира разительно отличается от того, которое проповедуется во многих церквях США. Неграмотные бедняки не всегда могут определить, что заявление Иисуса о Его миссии («Он помазал Меня благовествовать нищим, … проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу») — это цитата из Книги пророка Исаии, но они воспринимают его именно как Благую весть. Они понимают «великую инверсию» не как абстракцию, а как смелое Божье обетование надежды и вызов, брошенный Иисусом Его последователям. Как бы к ним ни относился мир, бедные и больные благодаря Иисусу уверены, что у Бога нет нежеланных.
Моя знакомая по имени Виржиния Стем Оуэнс, преподающая в одном из университетов Техаса, попросила своих студентов написать короткое сочинение на тему «Нагорная проповедь». Она ожидала увидеть хотя бы начатки уважения к библейскому тексту — как-никак, «библейский пояс» проходит через весь Техас. Тем не менее, реакция ее студентов вскрыла иллюзорность ее надежд. «На мой взгляд, религия — это один сплошной обман», — написал один из них. «Есть старая поговорка: ‘Не верь всему, что читаешь’, и это как раз тот случай», — заявил другой.
Виржиния вспомнила, как впервые услышала о Нагорной проповеди в воскресной школе. Там на стене висел пастельный плакат с изображением Иисуса, сидящего на зеленом склоне холма в окружении внимательно слушающих розовощеких детей. Виржинии и в голову не приходило, что это может вызвать гнев или отвращение, однако ее студенты считали иначе:
В церквях проповедуется крайняя строгость; она почти исключает возможность веселиться, не думая о том, грех это или нет.
Мне не нравится тема. Нагорную проповедь было тяжело читать. Она создает впечатление, что я должен быть совершенным, хотя таковым не может быть никто.
То, к чему призывает эта проповедь, — просто абсурд. Взгляд на женщину приравнивается к прелюбодеянию. Это — самая несусветная, античеловеческая глупость, которую я когда-либо слышал.
«Комментарии студентов подействовали на меня ободряюще, — написала в связи с этим случаем Виржиния. — Есть что-то необычайно невинное в том, чтобы не осознавать, что Иисуса никак не назовешь глупым… Это было нечто неподдельное — искренняя реакция на Евангелие, не прошедшая через фильтр двухтысячелетнего культурного тумана… Меня на удивление воодушевляет тот факт, что Библия, как и в первом столетии, остается оскорбительной для честных, несведущих слушателей. Для меня это в какой-то степени подтверждает ее значимость. Поскольку Писание за последние сто лет почти утратило традиционный для него налет суровости, повсеместная библейская безграмотность современности катапультирует нас в состояние, очень близкое к тому, в котором находилась изначальная аудитория I века.»
Почему секс в современных городах значит гораздо больше, чем, скажем, в деревнях Амазонки? Показы мод, реклама на бигбордах и общественном транспорте придают человеческой сексуальности значимость, которую она никогда не обретает в джунглях среди обнаженных дикарей. Французский социолог Жак Эллюль считает, что современная одержимость сексом, — это симптом нарушенной близости. Отделив физический акт секса от взаимоотношений, мы можем только совершенствовать «технику». Отсюда — изобилие исследований о сексе, пособий о сексе и видео о сексе, ни одно из которых не способно устранить реальный источник нашей боли.
