Немцы точно знали, в какое время на заводах кончают работу. В 1942 году снова начали ходить трамваи. Люди скапливались на остановках. И вот, немцы прицельно стреляли по таким точкам.
Идёт Фафст Тимофеевич с другом с завода по мосту лейтенанта Шмидта. От Академии Художеств на площадь Труда. Народ идёт с работы.
Вдруг впереди – буквально в 100 метрах – взрывается снаряд. И весь народ оттуда – бежать назад. И Фафст Тимофеевич тоже. А его друг говорит: «Стоп! Надо вперёд идти!»
Представьте, сидит наводчик, заглядывает в свою буссоль и поворачивает, методично всё обстреливая. Не зря ведь говорится, что в одну и ту же воронку снаряд дважды не попадает. И вот, они ринулись вперёд.
А те, кто бросился назад, действительно, попали под следующий снаряд.
Я получила письмо от сестрёнки. Таня написала, что она в Ростове. И тут я слышу по радио, что наши войска покинули Ростов. Я со слезами: «Как же так!? Вывезли детей для того, чтобы немцы забрали их в плен!?» – и плачу.
А соседи говорят: «Успокойся, ты плохо знаешь географию. Есть Ростов-на-Дону и Ростов в Ярославской области. Так что всё в порядке».
Снова шёл Фафст Тимофеевич с другом с работы. На Невском проспекте напротив поворота на улицу Гоголя, там, где сейчас станция метро «Адмиралтейская», стоял дом, а в нём – бомбоубежище.
Началась воздушная тревога. Сандружинницы их за руки хватают, дескать, туда, в бомбоубежище. А они говорят: «Какое бомбоубежище? Вон наш дом! Сейчас добежим!» – и вырвались.
Перебежали на другую сторону – а там свои сандружинницы, другое бомбоубежище. И загнали туда Фафста Тимофеевича с его другом.
Сидят они там. И вдруг – удар! И что-то посыпалось. Воздушная тревога – отбой. Выходят они на улицу, а тот дом с бомбоубежищем, куда их хотели сперва загнать, обрушился.
Говорят, из того бомбоубежища ещё несколько дней слышались голоса, стоны, крики. Но людьми в завалах никто не занимался. Не было для этого сил и необходимых средств механизации.