Летом нас отправили на прополку капусты. Мы брали с собой спичечный коробок соли, находили лебеду, такую, чтоб почище была, отрывали корень, стряхивали пыль, скатывали из лебеды катыш. Посолим – и в рот.
В другой раз послали – и дождь. Промокли, высохли и снова промокли.
В мою квартиру сразу после отъезда попал снаряд. Меня переселили в дом с комнатной системой: длинный коридор и маленькие комнатки.
После дождя у меня поднялась температура. Я пожаловалась соседу, что плохо себя чувствую. Он говорит: «Давай смеряем температуру».
Смерили. 38,60.
Он пошёл, куда-то позвонил, вызвал врача. Приехала женщина, посмотрела и говорит, что у меня тиф. Сосед возмутился: «Какой тиф!? Девчонка промокла на прополке, простыла. Нет у неё тифа!»
Тиф – и всё. Везут меня в тифозное отделение. Обстригают наголо. Помещают в палату. А это бывшее здание школы. Классы большие, коек, наверно, 15 помещалось. И все заняты. И везде люди умирают.
На следующий день врач приходит и говорит: «Нет у тебя тифа. И температура уже 37 с чем-то. Поменьше будь в палате. Ходи по коридору».
И я ходила. Что поделаешь, карантин. Карточки я сдала. На завтрак съела свою порцию каши, а мне ставят ещё одну. Я говорю: «Это не моё!» – «Это уже всё равно. Кашу надо съесть кому-то».
Так иной раз и две, и три тарелки мне доставалось.
Как-то хожу я по коридору, а мне навстречу идёт молодая женщина лет 20—22. Тоже в платке и без волос. Мы остановились у окна. Это был второй этаж. Она спрашивает: «А что ты такая худая?»
Я отвечаю: «Как и все».
А сама смотрю на неё – она нормальная, не худая.
«Ты что, голодала?»
«Так все ж голодают».
«Вот если прыгнуть со второго этажа, – спрашивает меня. – Как ты думаешь, ногу можно сломать?»
«Не знаю. Я прыгала со второго этажа только в песок».
У нас в доме ремонт был у кого-то, привезли песок – вот мы и прыгали. Дети.
Позже ко мне подошла нянька и говорит: «Ты поменьше с ней разговаривай. Она с охраной».
Я не поняла. Тогда она объяснила, что это арестантка. Они отнимали у людей карточки.
У меня был карантин 16 дней. 16 дней я была с тифозниками, и мой организм выдержал. Я не заболела. Мне всё время как-то везло. Господь меня сохранял.
Среди киевских блокадников был очень интересный человек. Во время войны он работал на Балтийском заводе. Однажды один из сотрудников не пришёл на работу. Пришлось идти к нему домой, выяснять, в чём дело. А тот далеко жил, на Новоизмайловском проспекте, в доме барачного типа. Заходят. Длинный коридор – и по обе стороны комнаты.
Смотрят: одна пустая, вторая пустая, третья… А дальше видят картину: из комнаты через коридор – в комнату напротив – лежит длинная ковровая дорожка. И на ней – женщина. Она эту дорожку из комнаты соседа напротив решила перетащить к себе. Представляете, у неё ещё были мысли о том, чтобы заполучить эту дорожку!
И такие ситуации были.
Со мной работала одна женщина, тётя Таля. Мы жили на одной улице, через 2 дома. Её дочка, моя ровесница, была эвакуирована на Урал. И хотя во время Блокады нельзя было ночевать у чужих, иной раз хотелось куда-то уйти, и я оставалась у тёти Тали. А с ней в доме жила её золовка, Ольга, нехорошая женщина.
Как-то в январе я пришла к тёте Тале, а потом заглянула её золовка. «Чего ты девчонку взяла? – спрашивает. – Возьми меня!»
А тётя Таля отвечает: «А зачем ты мне? Ты – себе. Девчонка – себе. Она зашла просто, работаем вместе».
Я к ней частенько ходила. Однажды приходит эта Ольга и просит топор.
«Зачем? – спрашивает тётя Таля. – Зачем тебе топор?»
Та отвечает: «Дверь захлопнулась, а ключи остались внутри».
Тётя Таля дала ей топор. Та вернула, а через некоторое время приходит и говорит: «Дай мне мясорубку».
«Что ж ты будешь с мясорубкой делать?»
«Я достала немного овса. Перекручу – и буду кисель варить».
Как-то мы идём с работы с тётей Талей, зашли хлеб купить. Я смотрю, Ольга что-то продаёт.
Тётя Таля видела однажды свою золовку с молодой женщиной. У той девочке 4 года, а муж – военный. И вот, Ольга попросила её помочь дрова попилить в подвале. И там её убила.
Тётя Таля обо всём догадалась и сообщила.
Когда я стал искать блокадников в Киеве, познакомился с Фафстом Тимофеевичем. Мы подружились.
Фафст Тимофеевич жил неподалеку от Исаакиевского собора, на улице Гоголя. На работу он ходил пешком. Надо было идти до моста лейтенанта Шмидта, перейти через него на Набережную ВО. Далее – по Большому проспекту, до Косой Линии. И тут с ним произошёл вот какой случай.
Истощённый от голода, идёт Фафст Тимофеевич на работу. Апрель, солнышко светит. До завода оставалось метров 800. Он присел и так бы, говорит, и сидел. А тут сандружинницы подхватили его под руки – и привели в стационар при заводе. На каждой встрече блокадников, сколько помню, он поднимал бокал за дорогих женщин, которые спасли ему жизнь.
Так вот, Фафст Тимофеевич рассказал мне 3 удивительных истории из своей блокадной жизни.