Когда я пришла домой, всё уже было упаковано, приготовлено к отправке. И красноармеец приехал, которого послал дядя. До вокзала добрались благополучно. И сели в вагон тоже. Правда, сначала не пускали, так как было слишком много вещёй. Пришлось дать кусок хлеба, и тогда всё было в порядке.
На вокзале мы получили 4,5 кг хлеба, манную кашу и селёдку. Это было для нас такое счастье, что выразить невозможно!
Стояли на вокзале очень долго. Потом повезли на запас. Там ночевали. И наутро опять повезли в Ленинград. В общем, ехали мы до станции Лом до 21 июля. На всех крупных станциях кормили нас хорошо.
В дороге, конечно, не без приключений. Мы чуть было не проехали станцию Всполье. Маме пришлось прыгать на ходу поезда. Вещи тоже выбрасывали на ходу. И у нас остался в вагоне самый ценный тюк. Очень расстроились. Я сразу побежала к дежурному диспетчеру. Мне там сказали, что поезд пойдёт без остановки до станции Нерехта. Он сразу позвонил туда, чтобы вещи мои сняли. А сама я стала проситься на товарный поезд. Меня ни в какую не брали. А потом один проводник сказал: поезжайте на свой страх и риск и не говорите, что мы знаем об этом. Я согласилась. Ехала 4 часа. И всё вспоминала, что там лежит, но всего вспомнить не могла.
Как приехала в Нерехту, я вышла из вагона. Меня сразу же задержал боец и потребовал документы на право проезда в товарном поезде. Я всё объяснила, кто я и зачем сюда приехала. Он меня отпустил. Во время моего объяснения гражданин какой-то сказал, что этот эшелон ещё стоит. И я, не помня себя, побежала, под составы пролезала. Наверно, их стояло 5—6. Наконец, добралась до своего эшелона. Нашла вагон, влезла, спрашиваю, где мой тюк. На меня тётки обрушились руганью, что приходила милиция и дежурный, мешка моего никакого нет, и чего я пристаю к ним, ведь всё выбросили на ходу. Тогда я сама стала искать. И вижу, он лежит под лавкой в уголке, а был на полке. Вытаскиваю, тряпки нет – была пришита с адресом и фамилией. Всё оторвано, а на мешке осталась белая рамка от тряпки и даже нитки. Соседка, которая присвоила мешок, очень смутилась, начала оправдываться. Но тут все тётки сразу на неё обрушились, что «паршивая овца всё стадо портит», что она «позорит имя ленинградца» и т. д. и т. п. Эта гражданка ехала с четырьмя маленькими детьми и больным, как она говорила, мужем. Везла с собой массу вещей и даже велосипед. Может быть, тоже украденное. Она у нас стащила прекрасное шерстяное пальтишко Ритуськино и мамины резиновые боты. Но я была довольна, что нашла мешок, а об остальном не очень беспокоилась.
