Ночь спал не очень крепко, но всё же спал и проснулся освежённый. Небо было серое, но американец, сунув нос в окно, заявил, что погода разгуляется и он поедет до Лозанны на пароходе. Дружественно простившись с ним, я вышел на улицу, зашёл на вокзал и получил заказанный накануне abonnement général{141}, билет, с которым я мог ездить в течение пятнадцати дней по всей Швейцарии. Было по парижскому времени шесть часов утра, по женевскому семь, а магазины открывались в восемь, поезд отходил в девять. В течение часа я обежал набережные Женевы и выпил чашку шоколада. Я не заходил вглубь города, но набережные дают впечатление небольшого, но хорошенького уголка. Вообще же Женева была не en beau{142}, потому что солнце пряталось за облаками, атмосфера была серая, общий колорит напоминал нашу Неву, если б не нёсся очаровательный запах цветущих лип и если б все очертания не были так удивительно мягки.
От восьми до девяти я успел купить себе: костюм, сапоги, мешок, палку, цветные очки и носки - всё в трёх разных магазинах, облечься во всё это, в таксометре доехать до моего отеля, уложить старую экипировку в чемодан, взяв необходимые вещи за плечи в мешок, сдать чемодан в багаж прямо на Лозанну и переехать на другой вокзал, Des eaux vives, для следования в Chamonix.
Трёхчасовой путь немилосердно ленивой езды до Fayet-St.Gervais прошёл, не знаю почему, довольно незаметно, несмотря на то, что виды в окно, особенно в начале, не представляли ничего привораживающего. В Fayet надо было пересесть из парового поезда в элегантный электрический, и этот часовой переезд до Chamonix был восхитителен, а мост через Arve в пятьдесят метров вышины жутко красив. В Chamonix я покинул поезд и, съев бутерброд, согласно моему предварительному расписанию пешком пошёл к Montenvers'y, что составляет больше двух часов довольно крутого подъёма. Несмотря на предсказание американца и на утреннюю тенденцию погоды разгуляться, на вершинах гор лежали густые облака и общий тон был серый. Было тепло, а мне, шедшему в гору, жарко. Вокруг было тихо и спокойно, хвойные деревья как-то особенно мирно обрамляли систематически поднимающуюся и вьющуюся дорожку. Общая картина мало походила на июль, чувствовалась какая-то осень. Внизу расстилалась красивая долина с группой домиков Шамоникса, а за ней отвесно высились горы, покрытые лесом, прорезанные двумя серыми ледниками и увенчанные облаками, низко насевшими на них. Я шёл медленно, но не останавливался; лёгкая усталость охватывала от продолжительного подъёма, какое-то удивительное благосостояние сопутствовало ей, а на душе было спокойно и легко.
В конце концов подъём немного длинен и однообразен, но поднялся я высоко: Montenvers значился на высоте нашего года - 1913 м.
Долина Шамоникса осталась далеко внизу, а облака покоились совсем рядом с моей дорожкой. Накрапывал дождик. Из-за угла показалось здание отеля. «Ну, теперь ты можешь лить!» - небрежно подумал я о дожде. Тот полил, как по команде; между тем до отеля было совсем не так близко и я вымок, пока до него добрался. Погода вконец испортилась: ветер, холод и дождь окружали отель. Я решил отступить от начертанного маршрута, гласившего получасовой отдых и дальнейший путь, и остаться в отеле до вечера и даже до утра, что было совсем небезынтересно, так как у подножья отеля расстилалось редкое зрелище: ледник. Я промок снаружи от дождя и изнутри от быстрой ходьбы. Этак легко простудиться. Я выпил пару рюмок рома, занял номер и, раздевшись, повалился в постель.
Когда я проснулся, был пятый час вечера. В моей комнатке было тепло, но во всём отеле царствовал холод и я, чтобы согреться, должен был пить грог. Я вернулся в тёплый номер и принялся за дневник.
На улице хлещет дождь и даже снег. Снежный ледник и пушистые облака, лежащие на горах и плывущие по ущелью снизу, придают природе зимний вид. Внизу в общем зале весело трещит камин. В гостиной на плохоньком пианино какой-то турист пытается подобрать мотив. Я на юге Франции в июле!!!
За обедом было мило с весёлым французом-доктором. Болтали и он, почувствовав ко мне симпатию, угощал меня бенедиктином.
