Ввиду того, что вчера так торжественно учили Концерт, я должен был сегодня утром подучить его, чтобы не играть скверно, тем более, что со дня конкурса я его совсем не трогал. В два часа пошёл на репетицию. Черепнин радостно сообщил, что он вчера уже «попробовал» Концерт, а сегодня начнёт прямо с него. В ожидании, пока соберётся оркестр, он сидел с тромбонами и разучивал с ними всякие медные выкрики из Концерта, которые оглашали всю Консерваторию. Слушающей публики было немного по случаю праздника. Репетиция происходила в Малом зале. Черепнин проиграл Концерт сначала без меня, вслед за тем со мной. Удалось сыграть без остановки. Черепнин увлёкся и гнал все темпы так, что я в некоторых пассажах не поспевал и должен был глотать целые четверти. Кое-где он не следовал за мной. Но я решил не останавливать его и не раздражать замечаниями, а сказать после, тем более, что репетиций предполагалось четыре и Черепнин обещал играть Концерт на каждой из них. Он очень старается, увлекается Концертом и считает его самым интересным номером акта. Оркестр, к удивлению, играет совсем не так плохо, нисколько не хуже, чем у Кусевицкого или в Павловске, а старания Черепнина и шесть репетиций обещают совсем хорошее исполнение на акте. Концерт имел успех у всяких теоретиков, которые слушали; некоторые говорили: «Ваш Концерт - одна прелесть!» Отыграв Концерт, я сейчас же уехал к Раевским поздравить дядю Сашу с рождением (звали вечером, но я предпочёл идти в «Сокол»). По дороге зашёл в «Вечернее время», где на стенной доске были выставлены партии Шахматного турнира: все ходы немедленно сообщаются из Собрания по телефону. Но что за притча? У Капабланки против Тарраша не хватает фигур. Гениальная жертва? Нет, положение явно плохое. Событие меня крайне взволновало и я от Раевских поспешил в Шахматное Собрание. Там публика была расстроена: Капабланка зевнул Таррашу фигуру, путал, пытался спасти, но это мало помогало: партия явно стояла на проигрыш. Зноско-Боровский стоял, уткнувшись в стенную доску. Я подошёл к нему:
- Эх, Евгений Александрович, и стоило вам печатать книгу про такого игрока, который партию за партией проигрывает!
- Это что. - ответил Зноско, - я уже вторую написал!
- Печально видеть, когда развенчиваются кумиры, - говорили в Собрании.
- Нет, вы скажите, чем же он развенчан?! - яростно возражают им, - схватился не за ту ладью, так от этого он хуже играть стал что ли?!
Вечером я был в «Соколе».
Учу «Токкату», вообще немного поиграл для Лондона, между прочим Сонату Op.1, а то мне всё время кажется, что Романовский играл её лучше меня. Я хочу доказать, что я могу ещё лучше его. На репетиции Черепнин возился с Концертом Сен-Санса, который играла Голубовская, и, к удивлению, не особенно ладил с Голубовской. Очень мило играла ученица Лаврова Келлер. Вот уж не ожидал, что от Лаврова может быть что-нибудь хорошее! С моим Концертом сегодня были всякие остановки, потому что я сегодня не уступил темпов Черепнину и кое-где заставил его идти за мной. Концерт продолжает пользоваться успехом и между прочим сегодня его весьма хвалила Голубовская.
Мой английский язык помалу подвигается, но помалу, потому что учить урок мне некогда. После акта буду свободен. Занимаюсь я с большим удовольствием! Сегодня на репетиции Черепнин решил пропустить мой Концерт, благо он идёт лучше остальных номеров. Говорят, дирекция решила с будущего года отменить стипендию, а потому многие в оркестре взволнованы и не хотят играть. Черепнин очень нервничал, со всеми ругался и только со мною мил. Очень недоволен Цыбиным, говорит, что, к сожалению, всё, что я говорил про Цыбина, верно и он не дирижёр, ибо одних рук мало, чтобы быть дирижёром. В восемь часов пришёл Вальтер, критик, скрипач и музыкальный писатель о «Кольце» Вагнера, дабы познакомиться с моим Концертом, о котором он собирается писать после акта. Очень приятно, и я играл и подробно объяснял Концерт. Вечером я намерен был сидеть дома и писать дневник, но меня с необычайной настойчивостью и потоком любезностей стал звать к себе Башкиров. Я поехал. Было довольно мило. Я играл «Тангейзера», в которого Башкиров влюблён, затем с его кузеном в шахматы. Сестра Башкирова с мужем держат пари на семьдесят франков, но партия благополучно кончилась вничью. Домой Башкиров обещал отвезти меня в своём автомобиле, но потом оказалось, что не в порядке шина, я вызвал такси и доехал в нём, считая, однако, что шина есть обман.
Мой турнир по переписке идёт солидно и прямо удачно для меня. Международный турнир приносит мне пользу. А вот рояль не продаётся, «Баллада» не издаётся, а денег у меня нет, это плохо!
