В холодильнике был ассортимент всевозможных блюд. Несмотря на обиду, мама позаботилась о том, чтобы я не оставалась голодной. Стрелки часов переваливали далеко за семь, а дома было непривычно тихо. Мы проговорили несколько часов с Эбби по видеосвязи, я успела похвастаться отсутствием сводного братца в доме на неделю, и мы вместе отметили эту радостную новость апельсиновым соком по видео звонку. Девушка хотела пиехать сразу же, как узнала новость, но ей пришлость помочь отцу с делами бизнеса. Эбигейл была умной в цифрах и не летала в облаках, рисуя эскизы костюмов, как я. Но ведь противоположности притягиваются, не так ли?
Томный холодный вечер глубокой осени я посветила себе. Громкая музыка разлеталась по комнате, доносясь в душевую. Я зажгла свечи с запахом японской сакуры, встала под горячим напоров воды и в своей зоне комфорта подпевала слова Тони Брекстон. За большими окнами скромно выглядывала полная луна, закрывая своим желтым светом мерцанием звёзд. Теплый ветерок из щели подул, пуская дрожь по коже. Я надела пижаму, которую ещё не осмеливалась носить в доме, в котором живёт бесцеремонный сводный брат, у которого в любой момент может перестать работать душ, и он захочет воспользоваться моим. Изумрудная атласная ткань нежно касалась тела. Короткие обтягивающие шорты и укороченная рубашка смотрелись на мне так, будто я повзрослела лет на семь. И все же, полюбовавшись собой в отражении, я успела заказать доставку еды, растопить гостиную, настелить уютных пледов на диване и достать из мини-библиотеке книгу девятнадцатого века.
Не успела я опуститься на диван со стаканом апельсинового сока, как замок в двери повернулся, и в пороге с шумом показалась компания. Джеймс зашёл следом за Рэном, Яном и ещё парой парней, держа в одной руке бутылку пива, а другой притягивая к себе за талию Асю. Выражение лица обоих приняло форму вопросительного знака. Видимо, братец никак не ожидал, что я предпочту спокойные семь дней в одиночестве, поездке с родителями. Как и я не ожидала, что Джеймс остается дома. Клянусь, я бы первым же рейсом вылетела вслед за мамой и Кристаном хоть в Грецию, хоть в Антарктиду.
— Что…Что эта здесь делает?! — резко отстранившись от Джеймса, оскалилась Ася практически мгновенно. Даже я ещё не успела опомниться.
Выражение лица сводного не выражало ничего. Не удивления, ни злости, ни неожиданности. Он лишь устало выдохнул, будто предугадал поворот событий или его просто слишком сильно напрягало моё существование.
Смех друзей сводного притих. Рэн уставился на меня широко распахнутыми глазами, а остальные с опаской поглядывали на Джеймса.
— Какого черта здесь происходит? — Рэн поочередно переводил взгляд с моей короткой пижамы на друга.
— Это та самая новенькая? — пытался усмехнуться Ян, но шок перекрывал любые его эмоции.
Под взглядом десятка пары глаз мне стало неуютно, и я попыталась прикрыть руками грудь, но безуспешно. Все парни слишком откровенно успели обвести меня взглядом, и Джеймс успел это заметить. На его лице проступила злость, но мгновенно сошла, стоило снова встретиться со мной взглядом.
Пока Джеймс неоднозначно пожимал плечами, не давай ответа на вопросы, Ася уже надвигалась на меня, раздувая ноздри.
— Ты пожалеешь! — по-змеиному прошипела она. — Убирайся отсюда! Немедленно!
Неужели она подумала, что я гуляю с её парнем? А впрочем, что ещё могли подумать адекватные люди при виде полуголой девицы в доме хорошего собой парня. Как же было стыдно!
Ком застрял в горле. От неловкости и чувства, что я действительно была лишней в доме, на глаза навернулись слезы. Я стойко выдержала разъяренный взгляд Аси, но не устояла перед взглядом Джеймса. Выражение его лица, стоило увидеть мои набухшие слезами глаза, изменилось.
— Это что, представление какое-то? Тёрнер, какого черта ты молчишь?! — она была в ярости. — Пошла вон, моль!
— Ася… — предупреждающий голос Рэна разнесся по комнате.
Подобного унижения я ещё не испытывала никогда в жизни. Обида взяла надо мной верх. Джеймс перешёл все границы. Да, мы никто друг другу, и я знаю его неприязнь к нам с мамой. Я понимала сводного брата. Мы с мамой были чужими в их с отцом жизни, в их доме и их мире. Мы привыкли к другому, за годы с мамой, ближе друг друга у нас никого не было. А то, какой кульбит совершила моя жизнь, выдернув из привычной среды, требовало слишком масштабных изменений. На которые, я, увы, не была готова. Ни морально, ни физически.
