Джеймс проглотил кусок пиццы, внимательно наблюдая за событиями на экране. Сводный отпил газировку, заложив за голову одну руку и, не соизволив повернуться, самодовольно заявил, будто это имело для меня какое-то значение:
— У нас нет отношений.
— А как это по-вашему называется? — словно сделав одолжение, максимально отстраненно, спросила я, чувствуя, как маленькие человечки внутри меня зааплодировали стоя его заявлению. Какого черта?!
— Секс. — пожал он плечами, а я, подавившись газировкой, закашлялась, вызвав у парня улыбку. — Надеюсь, физиологию человека тебе объяснять не придётся?
Видимо, моё молчание слишком затянулось, а краска, выступившая на щеках, была видна даже в темноте. Я смущенно отвела взгляд, пытаясь не видеть сводного ни боковым зрением, ни переднем. Какой же он бесцеремонный! И ещё пытался рассказать мне, как вести себя с парнями.
Рядом с собой я заметила слишком активное шуршание и, не выдержав, повернулась. На щеках Джеймса выступили не ямочки, а целый ямища, а уголки губ доставали чуть ли не до ушей. Я готова была провалиться сквозь землю и больше никогда не попадаться ему на глаза, потому что следующий вопрос заставил потерять дар речи:
— Эй, сестрёнка, ты девственница что ли? — довольный собой, с неподдельным интересом, развернулся ко мне всем телом Джеймс.
— Некорректные вопросы — это про тебя! — заливаясь краской, всё же выдавила из себя я, а он не унимался.
— Да ладно… — то ли смеялся, то ли он задыхался, я так и не поняла. Но его постоянное веселье уже порядком начало раздражать. — Неужели, ещё остались такие девчонки? Ты откуда взялась, Бэмби? С луны свалилась?
— У тебя нерв лицевой защемило? — рявкнула я, надувшись от злости. — Хватит лыбиться, дибил!
— А ты докажи, что я дебил.
— Это аксиома. Она не доказывается.
На какое-то время Джеймс замолчал, но я была уверена, что о нашем разговоре в мыслях он возвращался неоднократно. Потому что его мерзкая ухмылочка не раз возвращалась, стоило ему кинуть на меня мимолетный взгляд. Я видела боковым зрением, как часто он это делал и всячески пыталась задеть его локтем или ногой в самые болевые точки, чтоб негодяю не было так сладко этим вечером. Правда, кажется, его это только забавляло.
Все тело было максимально скованным и напряжённым. Разные мысли лезли в голову и не самые благоприятные. Но стоило замечать его короткие взгляды и улыбку, как мышцы расслаблялись, и в груди разливалось какое-то неведомое тепло. Рядом с Джеймсом, несмотря на его ужасный характер и самовлюбленные замашки, было тепло. И я понимала, как это плохо. Но не могла перестать поддаваться искушению. Мне нравилось чувствовать то, что во мне возникало.
И это было чертовски проблематично.
Её залитые краской щеки и предупреждающий сощуриный взгляд не девали возможности остаться невозмутимым. Улыбка не сходила с моего лица, пока сводная была рядом. Я давно ни с кем так не разговаривал. Свободно, легко, обо всем и ни о чем. Точнее, ни с кем из девушек. Обычно, разговоры были последним, чего девчонки хотели от меня. Да и я ненавидел их болтовню. С Эрикой все было иначе.
Я видел, как она тоже разглядывала меня. Но это были не те взгляды. Без намека на продолжения, без попыток соблазнения. Потому что чаще всего в дополнение ее взгляда шел вздёрнутый подбородок и недовольно сдвинутые брови. Она отождествляла собой маленький протест, бунт, нежелание соглашаться, даже если была не права. С ней было не так, как с остальными. Она отличалась от других девушек, и ее детская непосредственность заставляла что-то внутри теплом разливаться, перерастая в желание постоянно быть рядом.
Что-то, в наших вечных спорах и обменах колкостями, было. С Эрикой было приятно цапаться. А ещё увлекательнее было наблюдать за ее смущением, краской на щеках, когда я заговаривал о чем-то интимном, и раздражением, которое искорками вылетало из больших оливковых глаз, врезаясь со всей своей горечью.
Что за внезапные непонятные порывы возникали у меня в голове? Я даже не собирался их обдумывать, поэтому резко заглушал голос непривычных мыслей, и вновь превращался в бесчувственную самодовольную сволочь. Да, я не отрицал, что мне, возможно, хотелось эту девушку. Хотя бы коснуться теплой нежной коже, вдохнуть свежий запах пушистых волос… Не просто, как в то утро поцелуя — неожиданно. А почувствовать. Почувствовать Эрику полностью. Рядом. Её кожу. Её тонкие длинные пальцы. Полные губы. Её дыхание. Её тепло. Её саму.
— Почему, вам, парням, так сложно признаться в чувствах к девушке самим себе?! — с набитым ртом, возмущенно бухтела она себе под нос, недовольно фыркая. Это стоило видеть со стороны. — Неужели крутым парням, вроде вас, статус «влюбленного» наносит урон по репутации?
