Но особого выбора у меня не было. Мать по-прежнему пила, теряя остатки человеческого облика, квартира под ее чутким руководством становилась все больше похожей на помойку, откуда она частенько притаскивала и какую-то мебель, и каких-то собутыльников. Школу я закончила, и, хотя бывшие одноклассники по-прежнему приходили и заказывали мне мелкие гадости против бывших друзей и неверных подруг, больших денег они не платили. И я смирилась с тем, что буду до старости работать в отделении для тяжелобольных, и, возможно, денег хватит на то, чтобы не умереть с голоду. Может, даже и на выпивку останется. Кажется, теперь я лучше понимала, почему матушка не просыхала.
Но однажды появился свет в конце этого смрадного тоннеля. Меня послали сменить постель очередному больному без проблеска сознания. Тяжело пыхтя, я переворачивала старого, но сильно упитанного мужчика на пропахшей потом и мочой кровати, как рядом раздался тяжелый вздох. Я обернулась – рядом стояла молодая девушка, судя по виду, моя ровесница, в коротеньком белом платье с красными маками, румяная и ярко накрашенная. Из ее умело подведенных глаз лились крупные слезы.
– Ты дочка? – не особо задумываясь, спросила я. – Тогда помоги, я уже спину надорвала.
Девушка торопливо отступила на шаг назад, в панике мотая вправо-влево красиво завитой головой.
– Чего пятишься? – разозлилась я. – Думаешь, у меня спина казенная? Твой папаня, тебе и таскать.
– Я внучка. – наконец пролепетала она. – А он… его скоро выпишут, да?
– Понятия не имею. Я не врач. А ты его дома ждешь – не дождешься? – любопытство взяло верх над раздражением. Надо же, такая хорошенькая и нарядная – и так оплакивает неопрятную, безмозглую тушу.
– Нет. – она все мотала головой, и слезы лились все сильнее. – Нет, не хочу! Кто его ворочать будет???
– А кто еще у вас дома?
– Я одна, мама в другом городе живет, велела мне к деду переселиться, чтобы квартиру по завещанию получить. – она уже вся дрожала, и я прикидывала, где срочно взять нашатырь. – А он вот… что мне делать теперь? Я умру, если его домой привезут!
Я молча рассматривала девушку, прикидывая, насколько велико ее отчаяние. Готова ли она на крайние меры? Если да, то у нее появляется шанс – и у меня тоже. Только надо все как следует обдумать.
– Тебя как звать? Лера? Пойдем-ка на улицу, прогуляемся, погода неплохая. А этого – я небрежно кивнула на храпящего в медикаментозном сне деда, – потом переодену.
Как я и предполагала, договорились мы быстро. Инсультный дед не должен был живым выйти из больницы. Мне полагалась довольно крупная сумма, но – после продажи квартиры. Пока что денег у девушки не было, но назавтра же она обещала занести двадцать тысяч аванса.
– Я готова поверить тебе на слово. – кивнула я. – И тем не менее, гарантии мне нужны. Давай так. Ты покупаешь в нашей больничной аптеке на свое имя некоторые препараты, рецепт я тебе выпишу. Приносишь мне. И пишешь расписку на ту сумму, о которой мы договорились. На таких условиях можем договориться.
Любящая внучка охотно согласилась на все условия. В тот же день она купила препараты для резкого понижения давления и инсулин, принесла мне и написала расписку на листочке из тетрадки в клеточку. Я прекрасно понимала, что никаких гарантий эта писулька не дает, но выбора, опять же, не было.
Дедок был отправлен на тот свет этой же ночью. Он не выдержал резкого перепада давления и укола инсулина. Вскрытия не предполагалось – никого не удивила скоропостижная смерть старика, перенесшего тяжелый инсульт. А я позвонила внучке, и попросила срочно занести аванс.
– А кто вы такая? – раздался из трубки надменный девичий голосок. – Разве мы знакомы?
– Познакомились у постели вашего дедушки. – сквозь зубы процедила я. – Склероз замучил, или тоже инсульт?
– А, вы санитарка? – она неприятно засмеялась. – Так хорошо ухаживали, что дед умер? Ну и идите в жопу!
Она отрубилась. Я аккуратно разорвала расписку на мелкие клочки, и отправилась прямиком к главврачу, а оттуда – в полицию.
И главному, и следователю я рассказала, как застала Леру в палате, склонившуюся над дедушкой, как она в страхе выпрямилась, увидев меня, и трясущейся рукой засунула в сумочку шприц для инъекций инсулина. Работница аптеки подтвердила, что девушка покупала у нее инсулин и клофелин. Кстати, пресловутый шприц, на котором я заботливо сохранила отпечатки Валерии, был обнаружен в небольшой урне возле выхода из больницы. Урна опустошалась крайней редко, но для верности я выбросила туда главную улику только перед походом в полицию.