Несмотря на то что меня часто показывают по телевизору, я ничем не отличаюсь от других людей, говорила я Кейт, и у нее нет никаких причин гордиться тем, что она – моя дочь, а не дочь какого-нибудь врача. Потом я рассказала ей, что такое киднэппинг и как много детей каждый год погибает от рук всяких сумасшедших. «А ты первому встречному на улице даешь свой адрес!» – негодовала я. Наконец мы добрались и до истории с отцом. Я пыталась объяснить ей, что стать отцом легко, достаточно переспать с матерью будущего ребенка. Но настоящий отец – это тот, кто с ним живет, утешает его, когда ему плохо, бранит, когда он плохо себя ведет, любит его и воспитывает – неделю за неделей, год за годом. К концу своей речи я чуть не расплакалась, а Кейт оставалась совершенно спокойной. Она слушала меня молча – никаких «Я не хотела» или «Прости, я больше не буду». По-моему, она сама не понимала, почему вспомнила Джона Барри. На самом деле единственным, из-за чего я на нее сердилась, было то, что она обидела Сержа. Он никогда не говорил: «Кейт – не моя дочь». Через несколько минут она уже как ни в чем не бывало играла внизу. Так продолжалось два дня. Я заставляла ее повторять таблицу умножения. Серж был страшно уязвлен. Он был зол из-за возможных похитителей, но главное – оскорблен ее холодностью. Она могла бы подойти к нему, сказать хоть что-нибудь или просто его поцеловать, но нет, ничего этого она не сделала. И ему оставалось терзаться мыслью, что девочка, которую он принял как родную, хвалится своим отцом, хотя не видела его уже шесть лет.
Я поехала забирать ее из школы и на улице раздавала автографы. «Это Джейн Б. и ее дочка»; «Как она на нее похожа!». Наверное, я была с ней слишком строга. Во мне говорила моя личная обида на Джона, который не заботился о Кейт, никогда ей не звонил и никогда не спрашивал меня, как у нее дела. Зачем вообще вспоминать о нем, если отца заменил ей Серж? Я злилась на нее потому, что она обидела Сержа, а это еще хуже, чем если бы она обидела меня. В конце концов, мне она не сделала ничего плохого, но я так хотела, чтобы они полюбили друг друга. Почему все так повернулось? Надеюсь, между ними все наладится.
В последние дни я только и делала, что занималась детьми. В зоопарке Чессингтона было очень весело. Мы поехали туда в 11 утра на машине Габриэль, под проливным дождем. С нами были Эмма, Люси, Кейт и Шарлотта – они вчетвером уселись на заднее сиденье. В зоопарке мы сразу пошли в обезьянник. Огромный орангутанг задумчиво ковырял у себя в носу, а потом поедал результаты своих раскопок. «В точности, как я!» – воскликнула Шарлотта. Второй орангутанг сидел, прижавшись к стеклу своим толстым розовым задом, и, похоже, спал. Эта картина меня растрогала. Потом полил дождь, и мы бросились в ресторан, в котором было не протолкнуться из-за толпы детей. Мы съели по сэндвичу и сосиске и вернулись к обезьянам. Одна из них – самец – мастурбировала на глазах у восхищенной ребятни. Невероятное зрелище – его штуковина набухала и снова съеживалась в течение нескольких секунд. Габриэль его сфотографировала.
Потом – цирк. Бесконечные дрессированные собачки и одни и те же артисты во всех номерах. Потом – парк аттракционов. Мы с Эммой и Кейт забрались на колесо обозрения. Нас посадили в какую-то кошмарную лодочку. Мне было ужасно страшно, я чуть не плакала. Кейт и Эмма пытались меня успокоить, но у них ничего не получилось: меня буквально трясло. Эмма держала мои ноги, а Кейт утирала слезы у меня с лица. Я чуть не перевернула эту проклятую лодочку. Нас продержали наверху не меньше десяти минут, и, когда мы наконец спустились, нас шатало. Своим страхом я напугала Кейт, которая намертво вцепилась в меня. Милая моя! Хорошенькая картина: две девчонки утешают психованную мамашу! Габриэль повела Шарлотту и Люси на знаменитый аттракцион «Призрачный поезд», а в завершение мы все впятером пошли прыгать на батуте. Бедная Габриэль после всего этого вела машину, а Кейт и Эмма на заднем сиденье беспрестанно ссорились. Когда мы остановились на красном светофоре, Габриэль шлепнула рукой по руке Эммы, но та успела за секунду до хлопка отдернуть руку, и Габриэль хлопнула по пустому сиденью. Она скривилась от боли, а Кейт с Эммой расхохотались как безумные.
Водила Эмму, Люси, Кейт и Шарлотту в Баттерси-парк. Замечательно! Эмма и Люси остались у нас ночевать. Около 11 часов приехала мама, и мы всей компанией пошли к ней. Девчонки нарядились и показали нам балет. Кейт была королевой, а Шарлотта – нимфой. Она единственная не танцевала, а просто сидела, чем была страшно довольна. Эмма и Люси изображали злую и добрую фей соответственно. Мама отдала им на разграбление свои украшения, юбки и старые платья. Получилось чудесно. Несмотря на дождь, мы все пошли к бассейну в дальнем конце сада. Вода была ледяная. Но даже мама с нами поплавала…
