Я ничего не ответил, поскольку Делькассе проинструктировал меня не произносить ни слова, которое бы заставило Россию думать, что мы не оставляем ей Австрию целиком. Но как и в силу каких умственных расстройств в Париже не понимают, насколько важно для нас, чтобы Габсбурги вышли из тевтонской коалиции? Разве наша военная ситуация настолько уж хороша? Может ли сомнительная помощь, которую мы ожидаем от Италии, когда-либо стоить столько же, сколько будет стоить для Германии немедленная и невосполнимая потеря в виде отхода от нее Австрии?
С самого начала войны на долю евреев Польши и Литвы выпали самые тяжкие испытания. В августе их вынудили «всей массой» покинуть прифронтовую зону, не дав даже времени на сбор личных вещей. После короткой передышки их высылка возобновилась, причем в самой поспешной, массовой и жестокой манере. Все иудеи Гродно, Ломжи, Плоцка, Кутно, Лодзи, Петрокова, Калиша, Радома и Люблина были вывезены в направлении Подолья и Волыни. Повсюду процесс депортации отмечался сценами насилия и грабежа под самодовольным оком властей. Сотни тысяч этих бедняг можно было увидеть бредущими в снегу, гонимыми, словно скот, взводами казаков, брошенными на произвол судьбы на железнодорожных станциях, скученными на открытом воздухе вокруг городов, умиравших от голода, от усталости и от холода. И словно для того, чтобы поднять их дух, эти жалкие толпы людей повсюду встречало одно и то же чувство ненависти и презрения, одно и то же подозрение в шпионаже и в измене. В своей долгой и скорбной истории Израиль никогда не знавал более трагичной миграции. И тем не менее в рядах русской армии сражались, и сражались неплохо, 240 000 солдат еврейской национальности!
Еще одно оживленное обсуждение с Сазоновым проблемы территориальных притязаний итальянского правительства в Далмации.
– Территориальные требования Италии, – заявил Сазонов, – представляют собой вызов славянской совести!.. Не забывайте, что святой Исаак Далматский является одним из самых высокочтимых святых в православном календаре!
Я ответил довольно резко:
– Мы взялись за оружие для того, чтобы спасти Сербию, поскольку гибель Сербии означала бы окончательную гегемонию тевтонских держав; но мы не сражаемся ради осуществления фантастических мечтаний славянства. Вполне достаточно жертвы Константинополя!
Сегодня – Чистый четверг. В соответствии с традициями императорского двора послы и посланники католических держав приглашены в парадной форме в мальтийскую церковь, чтобы присутствовать на мессе и принять участие в крестном ходе Гроба Господня.
Церковь, построенная по плану латинских соборов и украшенная коринфскими колоннами, находится рядом с великолепным зданием Пажеского корпуса. На фасаде церкви можно увидеть следующую надпись, выполненную латинскими буквами: «Святой Иоанн Предтеча Император Павел Магистр Госпитальеров».
Внутри церкви на всех стенах – мальтийский крест. Слева от клироса под пурпуровым балдахином поставлен позолоченный трон, на котором восседал император Павел, когда вел заседания совета Мальтийского ордена.
Среди всех фантастических и парадоксальных импровизаций, которыми отмечено экстравагантное правление Павла I, конечно, самым непостижимым является манифест от 22 сентября 1798 года. В этом манифесте царь-самодержец, блюститель православной церкви, объявил, что он взял «под свое верховное руководство» независимый орден Святого Иоанна Иерусалимского, сместил гроссмейстера госпитальеров Фердинанда фон Гомпеша и перевел столицу братства в Санкт-Петербург.
Что он имел в виду? Хотел ли он отобрать Мальту у французов, чтобы обеспечить для русского флота морскую базу в Средиземном море? Но Англия не допустила бы этого ни при каких обстоятельствах. Замышлял ли он нечто еще более грандиозное: объединение греческой и латинской церквей? Но папа римский Пий VI самым решительным образом протестовал против смещения Гомпеша. Может быть, он позволил себе просто помечтать о возрождении мистицизма и рыцарства?.. Столько несбыточных мечтаний, столько загадок… Мы никогда не сможем разобраться в непоследовательной фантазии нелепого и безумного самодержца.
Сегодня утром я вернулся в мальтийский монастырь, чтобы присутствовать на великой церемонии – Преждеосвященной литургии.