Одно из самых странных подобных проявлений мистицизма, которые наблюдались в последние годы, произошло в окрестностях Киева в секте «малёванцев»[13], принявшее форму утраты чувства запаха в его чистом виде. В своем экстазе верующие, простые крестьяне, считали, что они неожиданно почувствовали запахи неописуемой сладости. С радостными лицами они повсюду бегали, обнюхивая и благословляя друг друга, убежденные в том, что им стал доступен «запах Святого Духа».
Факты подобного рода, которым несть числа во внутриполитической истории России, свидетельствуют об одной из самых характерных черт национального темперамента. Ни один народ не податлив до такой степени проповедям и апостольству. Ни в одной другой стране, за исключением, возможно, мусульманского Востока, народные массы не поддаются так легко внушению и так не способны противостоять умственному одурманиванию. Нигде еще психические волны не распространяются так быстро и так далеко. Таким образом, каждая стадия развития русского народа отмечена религиозной, духовной или политической эпидемией.
В этом отношении анархистские беспорядки 1905 года дают наиболее красноречивое и внушительное доказательство. Жестокие мятежи на флоте и в армии, побеги черносотенцев, опустошение балтийских провинций, погромы армян и евреев были на самом деле не чем иным, как эпидемиями резни, грабежа и поджога. В каждом из этих трагических случаев их участники подвергались практически немедленному умственному одурманиванию. Своей восприимчивостью к любой форме пропаганды и бессилием своих личных реакций на внешнее психологическое воздействие мужик вновь продемонстрировал, каким он был отсталым, как он был близко к природе и как сильно он был рабом собственных инстинктов.
Во всех творениях в области русского романа нет женских образов более привлекательных, более сладострастных, отмеченных более глубокой и правдивой жизненностью, чем героини «Дыма» и «Анны Карениной». Для одной и для другой героини этих художественных произведений Тургенев и Толстой использовали модель из самой жизни.
Ирина из «Дыма» сама раскрыла участие в ее секрете. Когда это прекраснейшее создание, но вместе с тем такое кокетливое, такое искреннее, такое эгоистичное и такое страстное, пытается вновь завладеть человеком, за которого она когда-то должна была выйти замуж и которым она пожертвовала ради личных корыстных интересов, то с целью оправдать себя она ссылается на то, что ее разорившиеся родители позорно спекулировали на ее красоте; она предстала перед судом и там привлекла внимание весьма высокопоставленного лица, которое выдало ее замуж за толстого, послушного генерала для того, чтобы сделать ее своей любовницей. При воспоминании об этом перенесенном унижении она шепчет, опустив глаза: «Это странная и печальная история!» Эта молодая девушка была княгиней Александрой Сергеевной Долгорукой, а весьма высокопоставленным лицом, влюбившимся в нее, был сам император Александр II. К 1860 году ее влияние на императора-любовника, те щедроты, которыми он осыпал ее, ее острый и быстрый ум, а также благородные манеры стали причиной того, что ее прозвали «великой мадемуазель». Вскоре царь выдал ее замуж за генерала Альбединского, для которого таким образом совершенно неожиданно открылась возможность сделать блестящую карьеру: он скончался губернатором Польши. До последнего часа Александра Сергеевна оставалась другом и доверенным лицом Александра II. Ее брат, князь Александр Долгорукий, стал гофмаршалом императорского двора во время правления Александра III. Одна из ее сестер вышла замуж за нынешнего гофмаршала, графа Павла Бенкендорфа.
Приключение Анны Карениной также было результатом жизненного наблюдения. Характер Алексея Каренина, основные черты образа самой Анны были позаимствованы Толстым из действительности – это была тайная драма, которая только что произошла в семейной жизни весьма достойного и набожного Константина Победоносцева, знаменитого обер-прокурора Священного синода.
Вчера император показал Сазонову письмо, которое он только что получил от князя Готфрида фон Гогенлоэ, занимающего в настоящее время пост австро-венгерского посла в Берлине после двенадцати лет службы в качестве военного атташе королевского и императорского посольства в России.
Напоминая о дружеском расположении, которое император всегда выказывал ему, князь Гогенлоэ сообщает, что он готов отвечать за пацифистские настроения императорского двора Вены; поэтому он предлагает царю направить в Швейцарию представителя России, наделенного конфиденциальными полномочиями для переговоров с эмиссаром императора Франца Иосифа; он не сомневается, что можно будет легко найти базу для почетного мира.
– Это письмо, – заявил Сазонов, – свидетельствует о том, что моральное состояние Австрии очень низкое. Но никакого ответа на письмо послано не будет: старый Франц Иосиф еще недостаточно устал от войны, чтобы принять условия, которые мы ему навяжем.