– Мы знаем всё об этом союзе. Это всего лишь низкопробная лаборатория полицейских шпионов. Они сначала апеллировали к крестьянам на Украине, которые даже не понимали, что им говорят. Почувствовав, что у них ничего не получается в этом направлении, они попытались воздействовать на рабочих наших сахарных заводов в районе Киева и Бердичева. Они направляют им время от времени социалистические брошюры, которые мы регулярно изымаем у еврейских распространителей. Вы сами можете видеть, что это общество не имеет никакого значения.
– Но если даже проблемы Украины и не существует и если даже я должен признать, что на Украине нет сепаратистского движения, то вы не можете отрицать, что в Малороссии наблюдается приверженность к партикуляризму.
– О, да! Малороссы имеют очень своеобразный индивидуальный характер. Их идеям, их литературе, их песням присущ явно выраженный местный колорит. Но это проявляется только в интеллектуальной сфере. С национальной точки зрения украинцы такие же русские, как и чистые москвичи. И с экономической точки зрения Украина накрепко привязана по необходимости к России.
Через свои секретные службы Сазонов получил новую серию документов, свидетельствующих о том, что на днях царь Фердинанд и императорский двор Вены пришли к соглашению. Сазонов был очень возбужден и, дрожа от негодования, говорил мне:
– Тевтонское влияние самым решительным образом берет верх в Софии. Теперь у меня есть необходимые доказательства этого. Я должен ждать чего угодно от этого подлого Фердинанда. Австрия заполучила его в свой карман. Поэтому я должен настаивать на том, чтобы кабинеты трех держав направили болгарскому правительству протест, о котором я говорил вам три дня назад. Если ваше правительство и британское правительство не согласно пойти на этот шаг, то Россия будет вынуждена действовать в одиночку. Если протеста будет недостаточно, то я попрошу императора отозвать Савинского и, возможно, отдать распоряжение об оккупации Бургаса.
Я немедленно телеграфировал обо всем этом Делькассе, но, зная, что он питает всякого рода иллюзии об отношении Болгарии к Франции, я посчитал, что мне следует все же добавить следующее: «Мои воспоминания о моих продолжительных деловых контактах с царем Фердинандом и всё то, что мне известно о его вероломстве и трусости, не говоря уже об убедительных документах, находящихся в распоряжении русского правительства, заставляют меня полностью разделить точку зрения господина Сазонова».
Сегодня вечером я пригласил к себе на обед моего второго военного атташе, майора Верлена, и двух французских офицеров, прикомандированных к миссии экспертов по вопросам военного обеспечения. Когда мы приготовились садиться за обеденный стол, раздался грохот от сильнейшего взрыва, потрясшего окна нашей комнаты и заставившего дрожать хрустальные канделябры. В то же время на другой стороне Невы, в восточной части Петрограда, к небу поднялся громадный клуб пурпурного дыма.
– Взорвался Охтинский пороховой завод! – в один голос вскричали мои офицеры.
Тут же последовали менее громкие взрывы. Горизонт озарил пламень пожара. Не могло быть никаких сомнений: громадные Охтинские заводы – наиболее важные по производству взрывчатых веществ, патронов, метательных взрывчатых веществ, взрывателей и гранат, снабжавшие русскую армию, – были разрушены.
Мои офицеры в ужасе смотрели друг на друга: «Это – катастрофа!»
Мы провели весь обед, подсчитывая последствия катастрофы и рассматривая возможности исправления создавшейся ситуации.
После кафе я пригласил трех офицеров в автомобиль, и мы поехали по направлению к Охте. Мы добрались до этого пригорода, где произошла катастрофа, проехав через Александровский мост и далее через Выборгскую сторону. Повсюду в ужасе метались люди. На месте происшествия уже были убитые и раненые, горели дома. На площади я увидел начальника полиции; он помог нам приблизиться к фантастической жаровне, в которой здания завода, занимавшие обширное пространство, рушились в вихрях пламени. Пока мои офицеры собирали вокруг обрывки информации, я созерцал ужасающую красоту спектакля, разыгранного перед моими глазами, спектакля, который был воплощением одного из самых трагических видений Дантова ада; мне казалось, что я вижу город царства теней, дьявольский Вавилон с огненными куполами и с раскаленными крепостными стенами…
Когда вернулись мои офицеры, собранная ими информация подтвердила: Охтинские заводы полностью уничтожены.
Причина катастрофы до сих пор неизвестна. Но самая первая версия, пришедшая в голову, заключается в том, что это, конечно, дело рук немецких агентов.
Охтинский взрыв привел всех в ужас. По правде говоря, никто особенно не беспокоился по поводу его практических последствий, но все считали вчерашнюю катастрофу зловещим предзнаменованием, «плохим знаком от Бога». Никто также не сомневался, что это была работа немецкого агента. «У Мясоедова было так много сообщников!»