Благодаря этому обходному пути Николай II узнал о всех подробностях отвратительной оргии в ресторане «Яр», но так как он сомневался в правдивости всего, что было ему доложено, то дал указание провести дополнительное расследование и поручил сделать это своему адъютанту, любимцу и фавориту императрицы, капитану Саблину. Несмотря на свою близость к Распутину, Саблин был вынужден признать правдивость всех сообщений, сделанных генералом Адриановым.
Перед лицом всех этих неопровержимых фактов император, императрица и госпожа Вырубова пришли к заключению, что силы зла заманили их святого друга в опасную западню и что Божий человек без помощи свыше не сможет выбраться из нее так легко.
Вчера с рассветом корпус англо-французских войск высадился около Седуль-Бара[14] на Галлиполийском полуострове. Под прикрытием артиллерийского огня флота союзников этот корпус закрепился на самой оконечности полуострова. Сопротивление турок было сломлено с большим трудом.
Великий князь Николай Николаевич и его штаб сопровождали императора во время его недавней поездки на галицийский фронт.
Все были поражены тем безразличием, или, скорее, той холодностью, с которой императора встречали в армии. Легенда, сложившаяся вокруг императрицы и Распутина, нанесла серьезный удар по престижу императора среди солдат и офицеров. Никто не сомневается, что измена нашла приют в царскосельском дворце и что дело Мясоедова – доказательство реальности всех этих подозрений.
Недалеко от Львова один из моих офицеров подслушал следующий разговор между двумя поручиками:
– О каком Николае ты говоришь?
– Конечно о великом князе! Тот другой – просто немец!
Отовсюду стекается информация о концентрации австро-германских войск в Галиции. Она приобретает тревожный характер. Враг, несомненно, готовит сокрушительный удар в этом регионе.
Для того чтобы отвлечь внимание, немцы наносят сильные удары в Курляндии, в направлении Митавы и Либавы.
Обед в узком кругу в посольстве. Приглашены княгиня Орлова, сэр Джордж Бьюкенен и его супруга, генерал граф Штакельберг с супругой и другие.
Вечером у меня была продолжительная беседа со Штакельбергом, который наследовал серьезный, логический и практический ум от своих немецких предков:
– Мне повезло, что я могу видеть вас у себя сегодня вечером; в эти дни вас нигде нельзя встретить.
– Сейчас мне не доставляет никакого удовольствия выходить из дома. В националистических кругах меня считают бошем, и это меня раздражает. В реакционных кругах желают победы Германии, и это вызывает у меня отвращение. Несмотря на мое тевтонское происхождение, я страстно предан России, и у императора нет более лояльного подданного, чем я, и более готового пожертвовать своей жизнью ради него. (Граф Штакельберг был убит 16 марта 1917 года толпой взбунтовавшихся солдат.) Вы знаете, что я долго жил во Франции и в Англии. Я пылкий почитатель французского духа и питаю слабость ко всему английскому. Что касается Франции, то даже не могу выразить, как сильно я обожаю ее с самого начала войны: за несколько месяцев она совершила столько прекрасного, как никогда за всю свою историю. Сами видите, я никакой не бош! Но, как русского, меня с каждым днем все больше и больше тревожит та бездна, в которую толкает нас англо-французский альянс. Россия идет навстречу поражению и революции, поскольку мы никогда не сможем добиться победы над немцами; у нас нет сил бороться с ними, я в отчаянии.
Я пытался немного подбодрить его, указав, что демонстрируемая русской армией слабость – по сравнению с немецкой – явление лишь временное.
– Ваши солдаты сражаются великолепно. Ваши человеческие резервы неистощимы. Что вам не хватает, так это тяжелой артиллерии, аэропланов и боеприпасов. Через несколько месяцев вы будете с избытком всем этим снабжены и тогда заставите немцев почувствовать всю силу своего превосходства.
– Нет! История доказывает, что Россия всегда сильна в начале войны. У нас нет этой замечательной способности к адаптации и к импровизации, которая позволяет вам, французам и англичанам, исправлять издержки мирного времени в самой середине войны. У нас война только усугубляет недостатки нашей политической системы, потому что война ставит перед нашими бюрократами задачу, которую они совершенно не в состоянии решить. Как бы я хотел ошибиться! Но я предчувствую, что положение дел будет идти от плохого к худшему. Вы только посмотрите, в каком трагическом положении мы оказались! Мы не можем пойти на заключение мира, так как этим только опозорим себя, и тем не менее, если мы будем продолжать войну, то неизбежно придем прямо к катастрофе!
Вот уже два дня, как германцы и австрийцы большими силами атакуют русский фронт на участке между Вислой и Карпатами. Они неудержимо стремятся на восток; их правое крыло уже перешло нижнее течение Дунайца, впадающего в Вислу в 65 километрах выше Кракова.