Последний акт сербской трагедии близится к концу. Вся территория сербского народа захвачена; нашествие переливается через ее края. Болгары уже у ворот Призрена. Истомленная нечеловеческими усилиями, маленькая армия воеводы Путника отступает к Адриатическому морю, через албанские горы, по испорченным дорогам, среди враждебных племен, под ослепляющей снежной высотой; так, меньше чем в шесть недель германский генеральный штаб выполнил свой план – открыть прямую дорогу между Германией и Турцией через Сербию и Болгарию.
Чтобы облегчить свою совесть, император Николай заставляет вести настойчивые атаки против австрийцев на Волыни, под Чарторыйском, – но без результата.
Финансовые круги Петрограда продолжают поддерживать, через посредство Швеции, постоянную связь с Германией, и все их воззрения о войне инспирируются Берлином.
Тезис, который активно муссируется последние несколько недель, несет на себе явно немецкую печать. Говорится, что мы должны принимать вещи таковыми, какие они есть. Обе воюющие стороны должны понять, что ни одна из них никогда не добьется решающего успеха и не сможет сокрушить другую. Война неизбежно завершится соглашениями и компромиссом. В этом случае – чем скорее, тем лучше. Если военные действия будут продолжаться, то австро-германцы создадут вокруг ныне завоеванных ими территорий и мощную непреодолимую оборонительную линию из фортификационных сооружений. Поэтому в будущем давайте откажемся от бесполезных наступлений, укроемся под защитой своих траншей, и австро-германцы будут терпеливо ждать, пока их обескураженные противники умерят свои требования. Таким образом, мирные переговоры будут, неизбежно, проводиться на основе территориальных обязательств.
Когда я слышу подобного рода аргументы, то сразу же отвечаю, что наши противники жизненно заинтересованы в скорейшем окончании войны, поскольку по всем подсчетам их материальные ресурсы лимитированы, в то время как наши ресурсы практически неистощимы. Во всяком случае, немецкий генеральный штаб слепо следует своим принципам осуществлять с упорством, достойным лучшего применения, наступательную стратегию и прилагать все усилия для достижения, любой ценой и без отдыха и передышки, сенсационных и решающих результатов. Действовать в этом направлении немцев заставляет забота о своем престиже в неменьшей степени, чем их военные доктрины. И даже если бы это было не так, то разве не элементарный здравый смысл – не позволить, чтобы битва, в которую вовлечены такие могущественные силы и которая с каждым днем становится все более масштабной, могла закончиться дипломатическим компромиссом? Эта война не является лишь делом двух групп держав, ввязавшихся в конфликт; она значит даже больше, чем антагонизм между расами. Это битва между двумя политическими догмами, между двумя тенденциями развития человеческого духа, между двумя концепциями человеческой жизни. Это схватка не на жизнь, а на смерть.
Я обсуждал эти проблемы с Путиловым, знаменитым заводчиком и финансистом. Он возразил мне:
– Но в таком случае война может еще продолжаться годами.
– Очень боюсь, что именно так.
– Вы верите в нашу победу?
– Абсолютно.
После долгой паузы, посвященной раздумью, во время которой в его серо-стальных глазах мерцал странный блеск, он мрачным тоном продолжал:
– Господин посол, ваши доводы сводятся к тому, что время работает на нас… Хорошо! Но я не уверен, что это касается России. Я знаю своих соотечественников: они быстро устают, им начинает надоедать эта война, они более не поддерживают ее.
– Разве вы не надеетесь на повторение чуда 1812 года?
– Но кампания 1812 года была очень короткой. Не более шести месяцев!.. Если мне не изменяет память, французы переправились через Неман 25 июня. Двадцать пятого ноября они, возвращаясь обратно, вновь переправились через Березину, а через несколько недель все они покинули Россию. Потом нам оставалось только пожинать плоды своей победы. Легко быть настойчивым, когда тебе сопутствует военный успех. Если бы наши войска сражались на берегах Эльбы или даже на берегах Одера – вместо того чтобы обороняться, и притом с трудом, на берегах Двины и Стрыя, то я бы легко допустил, что война может продлиться еще годы!
Когда Болгария объявила войну Сербии, Савинский, русский посланник в Софии, был прикован к постели в результате сильнейшего приступа аппендицита; он только недавно покинул болгарскую столицу.
Он вчера приехал в Петроград и сегодня днем нанес мне визит. Я давно был знаком с ним: это человек с острым умом, легко приспосабливающийся к обстановке и умеющий вызвать к себе расположение, то есть обладающий всеми необходимыми качествами, чтобы понравиться царю Фердинанду. В этом Савинский преуспел, во всяком случае, в личном плане.