Конечно, очень трудно что-либо выяснить о контрмерах русской полиции и судебных властей, которые они предпринимали в политических делах. Судебные процессы, о которых время от времени узнавала общественность, всегда проходили при закрытых дверях, и цензура позволяла прессе давать о них лишь краткие сообщения. Но я могу привести по крайней мере имена двадцати женщин, которые играли определенную роль в заговорах и попытках покушения на жизнь в течение последних нескольких лет: Софья Рагозинникова, Татьяна Леонтьева, Мария Спиридонова, Серафима Клитчоглу, Зинаида Коноплянникова, Лидия Стуре, Наталья Климова, Мария Беневская, Лидия Езерская, Софья Венедиктова, Екатерина Измайлович, Елена Иванова, Анастасия Биценко, Мария Школьник и др. Таким образом, доля участия женщин в террористических заговорах весьма значительна и зачастую оказывалась решающей.
Как объяснить ту притягательную силу, которую революционная деятельность имеет для русских женщин? Очевидно, что они находят в ней нечто такое, что удовлетворяет сильнейшие инстинкты их души и темперамента – их потребность в возбудительных стимулах, их сострадание к невзгодам простых людей, их склонность к самопожертвованию и лишениям, их обожествление героизма и пренебрежение к опасности, жажда сильных эмоций, стремление к независимости, вкус к таинственности, приключениям и к волнующему, экстравагантному и мятежному существованию.
Я завтракал в Зимнем дворце у старшей фрейлины императорского двора, милейшей госпожи Нарышкиной. Гостями на завтраке также были князь Куракин, княгиня Трубецкая, князь и княгиня Шаховские, граф Дмитрий Толстой, директор Эрмитажа, граф Апраксин и другие.
Единственной темой разговора была война, о которой говорили в очень осторожных выражениях: все согласились, что она будет продолжаться долго, что нам предстоит выдержать немало болезненных ударов, но что мы обязаны продолжать войну до победы или, в противном случае, нам придется кануть в вечность.
Беседуя наедине с госпожой Нарышкиной, я спросил ее, какой точки зрения придерживается император.
– Он держится потрясающе, – ответила она. – Ни малейшего признака того, что он пал духом! По-прежнему хранит хладнокровие, по-прежнему решителен! Всегда готов подбодрить! Всегда все та же абсолютная уверенность в победе!
– А как насчет ее величества?
Сославшись на недавний несчастный случай с госпожой Вырубовой, госпожа Нарышкина ответила:
– Вы знаете, что императрица подверглась тяжелым испытаниям за последние несколько дней. И так как она все принимает близко к сердцу, то это не прошло даром для ее состояния здоровья. Но она настроена так же решительно, как и император, и всего лишь вчера она сказала мне: «Мы сделали всё, что могли, чтобы избежать войны, и, таким образом, мы можем быть уверенными, что Бог прибережет для нас победу».
В., который проявляет большой интерес к простому народу и проводит большую часть своего времени в поездках по стране, пересказал мне несколько выразительных высказываний, сделанных одной крестьянкой, которую он недавно встретил.
– Это произошло в Великой Лавре Киева, – стал он мне рассказывать, – во время паломничества. Перед Святыми Вратами я заметил старую женщину, которой было по крайней мере лет восемьдесят. Она был очень сгорбленной, едва дышала и двигалась с превеликим трудом. Я дал ей несколько копеек, чтобы разговорить ее, и затем спросил: «Вы выглядите очень уставшей, моя бедная старушка! Откуда вы пришли?» – «Из Тобольска, из-за Урала». – «Но это же очень далеко!» – «Да, очень далеко». – «Но вы, наверно, приехали поездом?» – «Нет, я не могу себе позволить тратить деньги на билет. Я шла пешком». – «Пешком, с Урала в Киев! И сколько же времени вам потребовалось на это?» – «Несколько месяцев. Точно не знаю». – «Наверно, кто-то был с вами?» – «Нет, я шла одна».
«Одна?!» – Я в изумлении посмотрел на нее. Она повторила: «Да, одна… с моей душой!» Я сунул ей в руку банкноту в двадцать рублей: для нее это были большие деньги; но ее ответ стоил гораздо больше.
Благодарность за присланную мне брошюру приводит меня на Сергиевскую, к почтенному и симпатичному Куломзину, статс-секретарю, кавалеру знаменитого ордена Святого Андрея. Он приближается уже к восьмидесяти годам. Состарившийся на самых высоких должностях, он сохранил всю ясность своего ума; я люблю беседовать с ним, потому что он полон опыта, благоразумия и доброты.
На тему о войне он прекрасно говорит мне:
– Каковы бы ни были наши нынешние затруднения, честь России обязывает их превозмочь. Она должна по отношению к своим союзникам, она должна по отношению к самой себе продолжать борьбу, какой бы то ни было ценой, до полного поражения Германии… Только бы наши союзники имели немного терпения! К тому же продолжение войны зависит только от государя императора, а вы знаете его мысли…