Хозяин этой Пещеры появлялся лично в Квартире достаточно редко, лишь по особым случаям. И его присутствие скорее настораживало. Поскольку, по-первых, он был лекарем и приходил лечить, а значит есть, что лечить. А, во-вторых, соседей сбивала с толку его суть. Он являлся одновременно и абстрактной сущностью, и живым реальным человеком. И многое умел. Он мог становиться самим дыханием. Или видением. Он мог обратиться в звук. В тень. В мысль. В тонкую струйку дыма над костром, уходящую в бескрайнее звёздное небо.
Лишь когда житель Пещеры приобретал человеческий облик, внутри разлома в глубине виднелся яркий огонек. Потому что Пещера наполнялась ярким светом ритуального костра, по льду стен плясали блики от бушующего пламени. Свет заполнял всё пространство тёмной Пещеры, проникая в самые её тёмные углы. Свет согревал и очищал.
А в Гостиную тем временем проникал лёгкий запах дыма и тлеющего можжевельника. Откуда-то издалека звучала этническая музыка, схожая по звучанию с фольклором северных народов. Били глухие барабаны. Плясали струны моринхура. Резал воздух звучный варган. Слышалось необычное многоголосое горловое пение. А ещё в Гостиной выпадал крупный белый снег. Большими пушистыми хлопьями. Каждый раз.
В остальное же время разлом в стене был тих, мрачен и неприступен. Его пронумеровали условно, как дверь номер «7». В тёмное время суток можно было увидеть нежный фиолетовый свет, исходящий из глубины.
Эпизод «Завораживающий»
Эхо было необычайно громким. Даже не смотря на мягкие туфли на ногах. Каменный тоннель тянулся длинным прямым путём, как огромная круглая труба. Света было достаточно, чтобы различать путь и фактуру камня под ногами, не смотря на отсутствие видимых источников света. Создавалось ощущение, что свет перемещался вместе с гостьей, освещая ей дорогу.
Наконец, своды трубы разошлись в стороны и вывели её в обширную залу. Сразу бросилось в глаза что-то яркое, висящее почти по центру помещения. На вид это что-то было похоже на настоящее маленькое солнце, но его свет не ослеплял и не жёг глаз. Шар освещал весь зал, даря тепло и уют этой холодной каменной пещере. Она неспешно подошла поближе и нутром ощутила некое колебание. Шар был живым. И он поприветствовал её. Он был искренне рад внезапной гостье.
Она осмотрелась и заметила мебель под «солнцем». Два дивана смотрели друг на друга, между ними стоял простой журнальный столик. Один диван был очень пышным, мягким, обитым матовой красной кожей и с декоративными пуговицами на сидении и спинке. Второй же диван больше напоминал церковную скамью. Он был выполнен из светлого дерева, а сидение застилала тонкая подушка из драпа. Не решаясь без разрешения трогать чужих вещей, она обошла вокруг мебельной композиции, любуясь красотой работы и контрастом стилей.
Внезапно, её обдало пронизывающим холодом. Девочка обернулась. Позади диванов в стене находилась тяжёлая полукруглая дверь. Она была заперта на широкий засов, от неё и тянуло холодом и ещё чем-то. Чем-то злым. Ей показалось, что из-за двери идет шёпот и гостья подошла ближе. Неясные слова, очень сбивчивая речь. Кто-то звал её. Умолял открыть, выпустить. Угрожал расправой. Обещал одарить за спасение. Вновь умолял. И вновь угрожал. Рыдал и рычал попеременно. Она нерешительно коснулась пальцами засова.
Боль.
Жгучая боль прошила её руку до самого плеча. Девочка одёрнула руку, вскрикнув от испуга. За долю секунды она успела увидеть нечто полное злобы и отчаяния, жажды кровопролития и свободы. Это что-то было по ту сторону двери. Скованное цепями, обездвиженное и заточённое в этой клетке. Шёпот нарастал, в нём было всё больше угроз и рыка. Девочка явственно услышала, как звенят цепи, скрипят кольца, как металл скрежещет о камень…
Она не понимала, куда бежит. Ноги сами несли с одной только мыслью быть подальше от этой клетки. Гостья очень хотела оказаться там, где безопасно. Ей начали всё чаще встречаться деревья. Их число всё росло, и в какой-то момент Девочка осознала, что стоит посреди леса. Под ногами уже не каменный пол, а мягкая почва, мох и корни деревьев. Воздух наполнен прохладой и лёгким туманом. Едва заметная тропинка петляла лёгкой волной, и вот из туманной дымки показался домик.
Это была хижина лесника. Деревянный сруб в один этаж с открытой верандой и печной трубой из крыши. Она подошла и постучала. Дверь сама отворилась, издав тихий скрип. Сумрачное помещение освещал только дневной свет из окон и теплящийся камин. Обстановка была очень скромной. Стол, пара стульев, немного кухонной утвари и массивный камин с широкой топкой. Чего действительно было много, так это пепельниц. На столе стояла чугунная пепельница, полная окурков. Такая же полная, только фарфоровая, ютилась на узком подоконнике. Ещё одна пепельница, отлитая из толстого стекла, стояла на каминной полке, и тоже была полна. Пепла тоже было много. Лёгкий сквозняк раздувал его, гоняя по полу из стороны в сторону, вновь и вновь сдувал со стола и стульев.
