Внезапно что-то звонко лязгнуло, и всю Гостиную быстро наполнил густой едкий дым. Печь зашипела так, будто кто-то заливал костер водой, и перестала гудеть. Встала. Кашляя и отмахиваясь от дыма, Макс подошёл к агрегату. Он едва покрутил на ней ручки настройки, как вдруг она с оглушительным грохотом рассыпалась на составляющие, словно городок из детских кубиков. Немец даже не успел отскочить, и часть деталей упала на него. Рихтор испугался и кинулся к нему.
– Макс!
– Scheisse4!!!
В ярости выскочив из под увесистых обломков, Макс принялся пинать их в разные стороны, поливая отборными ругательствами на родном языке. Он всё сильнее распалялся, и, схватив валявшийся под ногами газовый ключ, наотмашь долбил по металлу. Вопли эхом наполняли Гостиную, а Учёный всё никак не мог успокоиться. Зрелище было столь печальным, что даже ехидного гоблина это совсем не веселило.
– Крисс, – спокойно сказал он, глядя в небесный «потолок».
Практически сразу в Белую дверь вбежала девушка. Она придерживала рукой округлый живот. Без лишних слов, она подбежала к Максу, одёрнула его за руку от обломков и обняла одной рукой. Он всё ещё тяжело дышал, и злобно говорил о чём-то на немецком, как будто, не замечая её присутствия. Наконец, уткнувшись в её макушку он почувствовал родной запах и успокоился. Внезапно обмякнув, Учёный тяжело опустился на колени. Крисс осталась стоять, но не отпускала его, гладя по растрёпанной голове.
– Я не могу… это починить, – тихо сказал он.
– Ничего, – грустно ответила девушка, – это не твоя вина. Я что-нибудь придумаю. Мне просто нужно понять, как…
– Снег…
Все посмотрели на Небо. Крупными хлопьями валил белый снег. Не сговариваясь, соседи перевели взгляд на разлом в стене. Он ожидаемо светился нарастающим по интенсивности фиолетовым светом, оттуда дул холодный ветер, принося запахи трав. Послышался вой, то ли волков, то ли собак.
– Огонь.
Все подпрыгнули на месте из-за неожиданного хриплого голоса за своими спинами. Низкорослая старушка в дублёной шубе стояла с совершенно невозмутимым видом, перебирая в руках костяные чётки. Лёгкий сквозняк из разлома раздувал белый олений мех на капюшоне. Шаман смотрела в лицо девушки пронзительным взглядом тёмных серьёзных глаз, отчего Крисс становилось не по себе.
– Что «огонь»? – переспросила она за всех.
– Зажги огонь, – Айна указала костлявым пальцем на детали развалившейся Печи, уже медленно тонущим в смоляном Полу. – Огонь сам сделает очаг.
– Но… как?
Старуха подошла к беременной девушке и ткнула её в грудь костяшками пальцев.
– Этим.
– Чем… душой? Сердцем? Желанием или чем? Я не…
– Без огня не будет очага, – настоятельно проговорила Шаман. – Сначала огонь. За ним придёт и очаг. Зажги собой.
Старуха вдруг села на Пол, там, где обычно сидела, и застыла в медитативной позе.
– А-а-а вы что дел…
– Я буду ждать. Не болтай. Зажги огонь.
Все переглянулись. Айна застыла до полной неподвижности и больше не реагировала на вопросы. Троица пребывала в растерянности, но, по крайней мере, все поняли, что бесполезно строить Камин заново. Нужен был Огонь.
Эпизод 22. Гедония
– Что за вопли?
Рихтор повернулся на голос и улыбнулся одним только уголком рта, ничего не ответив.
– Ого… Изменения налицо. Точнее, на лице… – женщина прошла в Гостиную и уселась на диван, с интересом разглядывая новый облик старого соседа.
Одетый только лишь в потёртые тёмные джинсы молодой человек расслаблено сидел в кресле Макса, раскачивая его на задних ножках. Босые ноги упирались в кофейный столик, руки небрежно свисали с подлокотников, а изо рта торчала тлеющая сигарета. Худое, но плотно сбитое тело имело необычный зеленовато-оливковый оттенок, из копны чёрных прямых волос торчали остроконечные уши. Узнать гоблина получалось только по крупным ярко-жёлтым глазам и привычно нахальному виду физиономии.
– Это так воздействует Либидо? – ухмыляясь спросила Пират, – Гоблюк стал красавцем? Надолго ли?
– Тебе хватит, – он оскалил в улыбке неестественно острые человеческие зубы.
– А я уж гадала, куда от меня смылась эта Черта… Успела забыть про твою истерику, – усмехнулась она, – прямо был против всеми конечностями…
– Тяжело быть простой, да? – он сверкнул глазами, продолжая скалиться.
Женщина и правда выглядела не такой сексуальной как раньше, будто из неё взяли и вынули природную привлекательность. Вроде всё было таким же, как прежде, она оставалась красивой. Но глаза будто уже не так блестели, кожа потеряла былую гладкость и сочность, а осанка чуть скосилась. Лилиан выглядела уставшей и замученной, в волосы просочилась седина, а овал лица потерял чёткость.
– Хамишь… Либидо не делает тебя бессмертным, помнишь?
