– Даже если мне удастся построить такую машину, которая пройдет в дверной проём, что тоже ещё вопрос… И даже если она выдержит это барьерное погружение в зону высокого давления… – Макс сделал паузу, осматривая черноту с видимой печалью в глазах. – Я не уверен, что целесообразно нарушать этот слой. Есть вероятность, что при проникновении барьер разрушится и нас затопит к чёртовой матери…
– Нет у него матери, – задумчиво ответил Рихтор, –
Макс опустил глаза. Соседи выжидающе смотрели на него, но Учёный молчал и нервно переминался с ноги на ногу. Он аккуратно закрыл дверь и отошёл в сторону, старательно не поднимая лица. Крисс первая нарушила тишину.
– Значит, она там застряла, так? И помочь мы ей не можем, так? – девушка сурово смотрела на немца, у которого уже начали блестеть глаза. Тот молча кивнул.
– Понятно, – девушка набрала воздуха в лёгкие, оглядывая дверь, – тогда я снесу её.
– Что?! НЕТ! – «гоблин» юркнул к двери и преградил дорогу.
– Не надо, Кристеллина! – присоединился к нему эльф, – она умная женщина, она что-нибудь придумает!
– Да, она головастая! Макс, скажи!
Учёный молчал и смотрел в Пол влажными глазами, сунув руки в карманы брюк. Рихтор рванул к немцу и в сердцах резко ударил поддых. Тот сразу сложился пополам, но на ногах устоял.
– Я против сноса, – прохрипел он торопливо, – По крайней мере сейчас. Нужно попробовать позвать на помощь.
– У вас неделя, – сухо ответила Крисс тихим голосом. – Лил, это не тот человек… за которого мне хочется бороться.
Она развернулась на месте и быстрым шагом вышла в Белую дверь. Макс совсем опустился на Пол, за ним по стене сполз Король. Оба мужчины заплакали, тихо, не слышно, пряча лица. Очень горько. Они очень любили Лилиан, какой бы стервой они ни была. Винсент был первым после неё, а Макс вторым. Они «выросли» вместе с ней.
Рихтор же тревожно ходил по Гостиной туда-сюда и изобретал в голове план по спасению Лилиан. Он материл внезапно размякших друзей и судорожно думал, кого же звать на помощь.
Эпизод 28. Призрак
– О чём они там говорят?
Гоблин елозил на диване и с нескрываемым недовольством наблюдал за сидящими друг напротив друга Шико и Фантазию. Сущности уже несколько часов неподвижно сидели в гамаке под «потолком» и молча смотрели друг на друга. Зрелище настораживало. Взъерошенный Учёный, уставший после долгих ночных посиделок в Лаборатории, расслабленно лежал в своём кресле, искоса поглядывая то на нервного гоблина, то на парочку наверху.
– Они ведь… общаются так, да? – вслух предположил Рихтор.
– Телепатически, – кивнул немец.
– О чём они вообще могут говорить?
– Ну… один из них уже давно мёртв. Второй только недавно рождён. Думаю, им есть что обсудить.
– Выглядит… напряжно. Как два демона, – Рих поёжился.
– Они оба безобидны, – Макс дёрнул плечом.
– Скажешь тоже: безобидны, – фыркнул Зелёный. – Личность для опоры не нашли ещё?
– Как видишь.
– Может это и не обязательно? Изма же как-то работает без личности…
– И она откровенно битая, если ты не заметил, – Учёный поднял глаза на Фантазию. – Когда Крисс убирала изначально заложенную в ифрита личность, то она вообще не позаботилась о последствиях. Насколько известно мне, Крисс не собирается её переделывать. А я, откровенно говоря, устал чинить и паять Изму. Ты хочешь ещё одного сломанного неполноценного соседа?
– Мда, не стоит, – поморщился гоблин и продолжил наблюдать за странной парочкой. Макс прикрыл глаза в надежде покемарить, чувствуя, как неприятно пульсируют виски. Немного помолчав, гоблин вновь нарушил покой немца.
– А Шико… что-то типа мумии, правильно?
– Нет.
– Восставший мертвец?
– Нет, он вообще не материален.
– О, так он призрак? – не унимался Рих.
– Он, что-то вроде… – нехотя отвечал Макс, посмотрев на Шута, – Что-то вроде одушевленной мысли. Идея во плоти. Только без плоти, – усмехнулся немец. – Он олицетворение самой Справедливости. Персонификация Возмездия. Аллегория Праведного Гнева и Кары Небесной.
Рихтор хмуро глянул на Учёного в ожидании объяснения попроще. Немец тяжело вздохнул и продолжил:
– Короче… он как голограмма. Иллюзия. То есть его здесь физически нет. Даже больше, чем нас с тобой. Но мы его видим и слышим. И даже физически контактировать с ним можем, что его отличает от той же голограммы. Так вот. Вследствие того, что у него за душой острая боль потери близкого человека в целом, и ребёнка – в частности, то он стал неупокоённой душой. Душой жаждущей Справедливости и Возмездия.
– Типа злого духа? Проклятой души?
– М-м-м, ну да. Допустим. С натяжкой, с очень большой натяжкой, – Макс отмахнулся и закончил мысль. – А для нас он стал хранилищем для Хозяйской Совести. Он учит нас Честности. Пронзающей, всепоглощающей и безразличной к чинам и роду.
– Промывает мозги, ага, – кивнул Рих.
– М-м-м… можно и так сказать, – немец неопределённо покачал головой, – но цели у него благие.
– А он не научит этому фокусу Фантика?
