Основной особенностью всех этих вещей было то, что их невозможно было вынести из Музея. То есть гость с позволения жильца мог открыть витрину и изучить экспонат. Повертеть в руках предметы, походить по комнатам-экспонатам, даже поговорить с людьми-экспонатами и пожать им руку. Но вынести что-то за пределы помещения не получалось. Предмет или человек просто распадались на ничто, минуя зеркальную гладь. Впрочем, из Музея экспонаты не пропадали, даже распадаясь за его пределами. Их всегда можно было найти снова на своих же местах в целости и сохранности. Правда, существовала одна хитрость, о которой знали не все: хозяин Музея мог поддерживать жизнь своих экспонатов вне своего жилища, правда недолго, пока хватало сил. Но он этим редко пользовался. Ему больше нравилось зависать в своём Музее, любуясь собственными творениями.
Это место хранило в себе столько всего, что по истине удивляло, как оно вообще всё помещалось в одном помещении. Ведь Музей не имел складов, все экспонаты были выставлены в одном зале. Зал, кстати, имея очевидные конечные границы, казалось никогда не заканчивался. В нём можно было вместить любую, даже чрезвычайно большую витрину: здесь ведь могли помещаться целые здания. И зала хватало. Налицо были игры с искривлением пространства, но это совсем не ломало восприятия реальности у гостей. Внутри Музея такие игры с геометрией казались нормой, так же как во сне любая дикость кажется абсолютно уместной и логичной.
А ещё в Музее была информационная стойка. Для удобства поиска экспонатов. Она немного выбивалась из общего ансамбля, потому что выглядела как терминал с экраном и сенсорной панелью, туда можно было вбить название любого желаемого экспоната, и он тут же возникал перед гостем. И любой гость мог воспользоваться этим компьютером, разумеется, с позволения жильца.
К слову, о нём. В некоторых случаях в этом огромном выставочном зале не находилось нужного экспоната. Информационная стойка в таком случае выдавала ошибку. И это вызывало целую бурю эмоций у хозяина Музея. Он буквально тут же принимался исправлять оплошность и создавать новый экспонат, дабы заполнить пробел в своей обширной базе. Он бережно хранил все свои витрины и очень радовался, когда к нему приходили гости. А в особенности, он был рад новым запросам, потому что это сулило ему работу над новыми экспонатами. А свою работу он обожал.
Эпизод 29. Мальчик
– Кошмар, что делать-то?!
Трое мужчин собрались в Гостиной и с паникой смотрели в Экран. Проектор показывал происходящее с Крисс от первого лица. И сегодняшнее действо было крайне необычным, особенно для мужских глаз. Тем более, что стены шли новыми трещинами, а Пол утробно рычал, предвещая беду. Небо, тёмно-серое и с проблесками дальних молний, клубило чернеющими на глазах тучами. Рихтор без конца щёлкал кнопками Пульта и истерически орал:
– Она вообще ни на что не реагирует! Её как будто накрыло!
– Её и накрыло, – немец беспорядочно ходил вокруг, изо всех сил стараясь сохранять былое хладнокровие, – у неё сейчас там такая гормональная встряска, что она отключает лишние каналы информации. Стрессовая ситуация.
– Получается, мы ничем не можем помочь? – Король эльфийский сидел с ногами на диване, обхватив колени. Пребывая в оцепенении, он неотрывно смотрел в Экран.
– Гипотетически, – Макс вдруг остановился и посмотрел на Небо, – она по-прежнему должна нас слышать.
– Крисс! – гоблин отшвырнул Пульт и с двух прыжков забрался в пустующий гамак Шико, висящий под самым «потолком». – Дорогая моя, любимая, самая хорошая, слышишь меня?! Слышишь?!
– Д-да… – сдавленно прозвучало из Экрана, но тут же продолжилось усердным кряхтением и сдерживанием крика боли.
– Хоспади, дорогая, потерпи маленечко, потерпи родная моя, потерпи… – нервно затараторил гоблин.
– Скажи ей, чтоб не кричала! – немец, наконец, опустился в своё кресло, напряженно склонившийся вперед и готовый вскочить в любую секунду. – Это вредно для них обоих…
– …потерпи, потерпи, потерпи, хорошая моя, прошу тебя, только не кричи, заюшка моя, просто дыши, дыши, дыши, дыши, скоро всё закончится…
– Я за свою жизнь ни разу не участвовал… в таком… мероприятии, – тихо и медленно проговорил Винсент, неотрывно наблюдая за происходящим. – Я в целом… не представляю… что делать в такой… ну…
– Нам – ждать, – оборвал его Макс, прикуривая новую сигарету от старой, – тут большая часть работы на ней самой, к сожалению. Я не раз участвовал в этом деле, правда, – мужчина внезапно замолчал и отчётливо посерел с лица, вспомнив свои былые эксперименты. К горлу подступила тошнота, он с усилием сглотнул и жадно затянулся табаком.
– …давай, заинька моя, давай моя хорошая, дыши, дыши. У тебя всё получится. Скоро всё закончится, надо просто потерпеть и дышать, давай, давай… – продолжал говорить Зелёный.
– Вот сейчас действительно чувствуется отсутствие Лили, – так же едва слышно сказал эльф, – она хотя бы уже через это проходила…
– Eureka! Винсент, ты гений, – Макс вскочил, выбросив сигарету, и рванул в Библиотеку.
