– Не, всё хорошо, я уже отомстила, – хищно улыбнулась, смеётся, – просто рассказываю, что было, раз спрашиваешь. В общем, Карлос отвоевал себе корабль. Меня хотели пустить по доске, но Карлос был охотлив до наживы, а потому меня сдали в бордель за приличный взнос, три моих веса, это до чёртиков много. Мне тогда было всего 10 лет.
– И… ты работала… ну…
– О-о-о да, – очень громко смеётся, – но не сразу, конечно. Лет до 12 я была девочкой на побегушках. А потом началась моя… как это… карьера, – улыбается, играет бровями. – Очень лихо, учишься буквально в первые дни. После такого меня вообще было сложно чем-то напугать. Или удивить. Или смутить. Я не сошла с ума, наверное, только из-за бешеной ненависти к предателю Карлосу. Ну и потому, что постоянно пила ром. Да, такое вот детство, чёрт его возьми. Я пользовалась спросом, ведь я действительно хорошо этому научилась, – смеётся, закрывая глаза ладонью. – Самой смешно от этого теперь. Мне даже самой нравилось иногда прыгать-то. Я многих прельщала, но всегда есть фавориты. И вот однажды один богатей решил меня выкупить насовсем. Урод страшенный, тупой, жуткий извращенец, но запредельно щедрый. Я согласилась, очертя голову просто. Свобода стоила того! О-о-о, как он меня баловал. Заваливал меня всякими подарками, платьями, едой привозной, я о-о-очень хорошо жила. Если не вспоминать, что я для него делала, конечно, – хищно улыбнулась, играет бровями. – Он покупал мне практически всё, что мне захочется. Именно он мне и подарил эту саблю. Но тогда никто не знал, что она волшебная. Я её из рук почти не выпускала, так она мне полюбилась. Тренировалась, пока было время. И я прожила так чуть больше года. Как ты понимаешь, терпение – не самая моя сильная черта, – смеётся. – В один прекрасный вечер, я перерезала ему горло.
– Ого!
– Ого, – кивнула, – горячая голова. Вспыхнула, чего уж теперь. Я много чего терпела от урода этого, но тут ему приспичило на меня поссать. Ну я и… – громко смеётся, – ты понимаешь, да? Начисто всё там, одним взмахом – вжух! И пока он не заорал, не понял ничего, я его и добила. Рука не дрогнула. И вот я схватила свою сабельку и бросилась в порт. Там было достаточно просто скрыться. Я плохо представляла, что мне делать дальше-то. Бродила там, успела испугаться, потому что, попадись я, меня бы повесили в тот же день. Но спас случай. Снова, – широко улыбнулась. – Я наткнулась на Оливера. И он меня узнал. Боже милостивый, как он разрыдался тогда. Олли Фир был другом моего отца, чёртов алкоголик, ни разу его трезвым не видела. Был боцманом на «Багровом Утёсе». Во время бунта он… промолчал. Просто испугался выступить против Карлоса и целой толпы. А когда всё произошло, он не мог поверить, что не остановил это всё, винил себя во всем. Сокрушался и проклинал себя за слабость и трусость. А в голову выстрелить рука дрожала. Упивался получается, в надежде просто не проснуться. А тут я. Живая. Он тогда при встрече поклялся мне в верности до последнего вздоха, и в помощи во что бы то ни стало отомстить за предательство. Я не поверила тогда… но у меня не было времени думать. Рискнула. И не прогадала, повезло видимо. Тут-то и началось самое интересное.
– Ну-ка?
– Олли помог мне тайком пробраться на «Утёс». Корабль отплыл, я пробыла до поздней ночи в трюме. Когда большая часть матросни уснула, тут-то и началась моя месть. Олли говорил сидеть тихо до его сигнала, но это же я! – громко смеётся. – Когда подняли тревогу, я уже окончательно убедилась, что моя золотая сабля не просто игрушка для богачей. Там на рукояти была гравировка «Quito la cabeza de los hombros». Это значит «сносящая головы с плеч». Мне не нужно было ни целиться, ни разворачивать руку, всё происходило само собой. Но только в атаке, обороняться нужно было уметь всё равно, как и контр-атаковать. Но я неслась напролом, опьянённая злостью и ненавистью. Чёрт возьми, я едва уцелела! Я одна перебила большую часть команды, и это мне лет 15 было от силы! Олли пытался вызвать на дуэль Карлоса, но тот, как крыса, сбежал в первые же минуты резни, бросив своих людей. Тех, кто сдался, я всё равно казнила. Ох, и злая же я была тогда.
– Да уж, я тебя такую помню. И что потом?
– Моя жизнь превратилась в погоню за этим ублюдком, – поджимает губы. – Но пираты есть пираты. Грабили, конечно. Я зажила роскошно, брала всё, что захочется. О-о-о сколько я добра всякого на «Утёс» притащила. Как сорока, – смеётся.
– А как ты попала к нам?
– В один из рейдов я цапнула ту самую дверь. Ну понравилась. Просто выкорчевала понравившуюся мне дверь, да. Потому что захотелось. Могла себе позволить! – громко смеётся. – Долго за ней была просто кладовая, куда я без разбору скидывала всё подряд: безделушки, механизмы, волшебные диковинки, драгоценности. Я и разбираться не хотела, там настоящий бардак был. Я до сих пор не понимаю, что именно произошло. Был шторм, корабль изрядно трясло. Что-то там упало и разбилось, судя по звукам. Не спрашивай, не знаю, я даже плохо помню, что там в кладовой было. И вот из-под двери пошёл белый свет.
– Портал?
