– Ага. По-началу я вообще побоялась туда заходить, просто замуровала. Выманил меня звук гитары. Гоблюк тогда не на шутку напугался, – смеётся, – я ж чуть его не зарубила. Чёртова вспыльчивость, – смеётся, отмахивается. – Но потом как-то улеглось само собой, и с тех пор я с вами.
– Не жалела никогда?
– Нет. В детстве ты ужасно мне напоминала саму себя, – пауза, смотрит в сторону. – Напуганную, потерянную, злую. Только ты действительно имела на это право, а я не прощала тебе этого. У каждого свои беды. Я плохо умею быть мягкой, Крисс, разве что чуть-чуть. Прости меня, в общем…
– Всё хорошо, Лил. Я больше не злюсь.
– Я тоже, – улыбнулась.
Эпизод 35. Поцелуй
– Мне страшно…
Гоблин мужественно прятался за диваном. Железная дверь была непривычно открыта настежь, последние полчаса оттуда доносился ужасный грохот, перемежающийся с грозными воплями Макса. Пират с серьёзным лицом стояла у самого входа и наблюдала за истерикой немца.
– Чо там происходит? – тихо спросил Зелёный.
– Он разносит свои машины…
– Серьёзно?.. – гоблин нерешительно двинулся к Лилиан, но резко остановился, услышав смачный дребезг стекла.
– Бьёт склянки свои… сразу целыми шкафами… – женщина печально разглядывала разгромленную Лабораторию.
– Афигеть… чо делать-то?
– Что-то здорово взбесило нашего умника, – вслух подумала Лил и попыталась войти. Барьер не пропустил её.
– Макс, пойдём покурим, – непринужденно улыбаясь, сказала она.
Немец сидел на бетонном полу посреди битого лабораторного стекла и обломков оборудования. Он обречённо держал голову в руках, закрывая лицо и вздрагивая от тихих всхлипываний. Кровавые потёки на руках темнели и сворачивались на глазах, а обширные рваные раны заживали без следов и шрамов. Лилиан почувствовала ком в горле, никогда прежде она не видела соседа в таком состоянии.
– Макс, – настоятельным тоном произнесла она, – пошли на Крышу. Надо поговорить.
Спустя несколько минут Учёный поднялся и послушно направился вслед за Лилиан с совершенно пустым взглядом.
На Крыше был мороз, украдкой падал редкий мелкий снег. Макс сидел и бездумно пялился в пространство, не реагируя на обстановку. Женщина крутила самокрутки впрок и молча ждала, когда же старый друг подаст голос. Спустя почти час, когда Лил успела два раза покурить, укутаться в плед от холода и даже подремать, Учёный внезапно начал тихо говорить.
– Я убил свою семью, – он сделал паузу, бесконечно долгую по ощущениям Лил, – Жену… сына… Подписывал бумаги о полевых испытаниях… даже не посмотрел на зону поражения. Моему сыну было всего семь…
Макс продолжал смотреть в никуда. Из серых необычайно живых и воспаленных глаз заструились слёзы. Его била мелкая дрожь.
– Я даже не помню его лица… я постоянно был в лаборатории… с трудом вспомнил его имя…
Лилиан молчала. Неприятный мороз, совершенно не связанный с погодой, пробегал по телу от каждой фразы Макса. Не верилось. Отчаянно не хотелось верить. Старый внутри и молодой снаружи, он был разбит вдребезги, в разы сильнее чем его лаборатория. Макс, погубивший сотни жизней ни в чем не повинных людей. От гоблина она слышала, что в её отсутствие Учёный сумел доработать свою формулу и стать полностью бессмертным. При этом он уже давно не использовал подопытных, ставя все опыты исключительно на самом себе. И вот – успех. Он исполнил свою мечту, он неуязвим. Не стареет, не болеет, излечивает любые раны… Но какой ценой.
Пират искала хоть какие-то слова поддержки, чтоб смягчить эту боль, но в голову не приходило ничего путного. Лилиан нерешительно положила руку ему на плечо – всё что она смогла придумать в этой ситуации. Внезапно Макс сам схватил женщину в объятия, сжав её до хруста костей в теле. Её теле. Лил стиснула зубы, чувствуя, как перехватывает дыхание, но решила потерпеть. Мужчину колотило, а сердце стучало в бешеном ритме. Он тяжело дышал, зажмурившись и сжимая объятия всё сильнее.
– Что со мной? – тихо спросил он.
– Истерика, – прохрипела женщина, уже ловя темному в периферийном зрении, – ты… умаялся…
– ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! – завопил он внезапно, рванув Лилиан на себя.
Что-то глухо хрустнуло. Лил вскричала от боли. Немец очнулся и тут же отпустил её, испуганно осматривая. Пират схватилась за левое подреберье, морщась от пронизывающих ощущений.
– Лилиан! – дрожащим голосом залепетал Макс, боясь прикоснуться к ней вновь. – Что я… прости, пожалуйста… я не знаю… Боже, извини меня…
– Ничего, – она через силу улыбнулась, ощупывая повреждения.
– Я не специально, – горько произнёс он, сверкая вновь слезящимися глазами. – Я не хотел… Tut mir leid, ich bin ein Idiot14…
– Послушай меня, – перебила его женщина, собираясь с силами, – тебе чертовски плохо. Из-за ошибок прошлого. Больших ошибок. Я знаю это чувство, кому как не мне знать-то. Оно жжёт. Режет изнутри. Но прошлое – прошло. Мёртвых не воскресить.
Немец снова опустил глаза, погрузившись в свои мрачные воспоминания. Лилиан погладила его по спине, не дав ему утонуть в своих бедах снова.
