Дневник романтической дурочки полностью

Я встала и снова принялась шагать по мокрой дорожке, вздрагивая от звука каждой выскочившей песчинки под ногами. Добежав в очередной раз до калитки, я увидела огонек сигареты Набрав воздуха, «смело» шагнула ему навстречу. Никого. Не могло же мне померещиться? Не важно. Главное, что никого. Я быстренько захлопнула калитку и проверила засов.

Итак, в тот вечер окончился еще один этап моей жизни.

— Какое твое дело, кто тебя тянул за язык? — кинулась на Катерину Ольга.

— Что я такого сказала? Тоже мне, новость. И нечего подслушивать.

Я страшно покраснела и тихо стала отходить к забору. Мне казалось, что все вокруг показывают на меня пальцем. Не только те, кто находился на участке, но и весь белый свет. Ко мне подошел Саша и, осторожно взяв за руку, увел за калитку.

— Не слушай ты их. Они завистливые дуры. Им не о чем говорить, вот они и сплетничают…

— Я понимаю, — кивнула я. — Я их не осуждаю. Но это правда?

— Вроде того. Лера, очнись. Митя далеко. Возможно, не вернется. Он живет совершенно другой жизнью. У тебя своя судьба. Думай о ней, — разозлился Сашка!

— Я думаю. Я знаю, что мне надо делать.

— Вот и хорошо, — обрадовался бесслезному финалу приятель.

— Я должна стать классным специалистом, поехать в Италию и…

— Бред какой-то. У тебя своя жизнь, еще раз тебе повторяю. Ты хоть слышишь, что я говорю?

— Конечно, и спасибо тебе за поддержку. Но это моя судьба, как ты сам выразился. Я не хочу тебя терять, Сашенька, но не дави на меня. Я сама, — сказала я и осторожно вынула свою руку из Сашкиной. — Я поеду?

— Я провожу тебя, мне тоже пора домой.

— Если можно, я хочу побыть одна.

— Ну уж нет. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось. И потом, если ты стремишься достичь берегов Италии, то хорошо бы сначала доехать благополучно до дома. Не спорь.

— Ладно, только, если можно, помолчи немного.

— Лер, ты правда похожа на романтичную дурочку.

— Спасибо, — обиделась я, — очень сейчас поддержал меня. Саш, отвяжись.

— Ты когда-нибудь думала о чувствах другого? — не отставал он.

— Я уже в прошлый раз все сказала по этому поводу. И если тебя не устраивает, можешь отправляться куда хочешь, — выпалила я на одном дыхании.

— Ты бываешь жесткой, — огорченно проговорил Саша.

— Сань, я не жестока, я просто…

— Глубоко несчастна, — договорил Саша, как мне показалось, с иронией.

Я прекратила дальнейший разговор, понимая несуразность всей ситуации. Думала я о том, почему Руфа, которую мы утром встретили, ничего мне не сказала. Из деликатности или ей просто не до этого? Я немного обиделась и в очередной раз подумала, что до моих высоких чувств никому нет дела.

Все в жизни повторяется и имеет периодичность. В тот летний день я перестала чувствовать время и в этом безынициативном состоянии прожила несколько лет. И вот сегодня я опять в осаде остановившейся жизни, стучит в висках, ноги, как и тогда, онемели, я судорожно пытаюсь разглядеть дальнейший путь. Если, конечно, нынешний день не станет последним. На этой сопливой фразе я остановилась, услышав шуршание колес и музыку, гремевшую из автоприемника. Никого не бывает в этой глуши в такое время. Сейчас все закончится. «Может, и к лучшему», — «мужественно» подумала я. Тем не менее внутренне мобилизовалась и уже была готова отразить нападение, как внезапно все стихло. Я перевела дух, поплотнее запахнула пальто и вернулась в прошлое.

Я перестала общаться с Шабельскими. У меня не было повода для звонков. Лишь иногда я испытывала угрызения совести в отношении Руфы. Но мне казалось, что и ей я не нужна. Ее чаяния, несомненно, связаны с Данилой и его освобождением. Мне эта затея представлялась бессмысленной и неправильной. То есть я понимала переживания бабушки, но ведь он убийца и должен искупить свою вину. Кроме того, меня полностью захватила студенческая жизнь, не столько учеба, сколько все то, что ее сопровождало.