-- Да, вы правы, мы действительно следуем Ветхому Завету, тогда как в Новом сказано: "возлюби ближнего твоего"... Вы говорили так хорошо... благодарю вас.
Я была тронута, что хоть одного удалось убедить, и чуть не со слезами на глазах пожала руку этому молодому человеку, фамилия которого так и осталась мне неизвестной.
Подошла мисс Кэт и показала мне пчельник, который помещается в комнате; красивый, искусно сделанный ящик, где под стеклом видны были соты и ползали пчёлы. Она с любовью смотрела на них, рассказывая, как нынче вечером повезёт свой пчельник в один из народных университетов для демонстрации и будет читать там реферат.
А я, смотря на её уже немолодое лицо, думала: "какая масса женщин в Англии осуждена на безбрачие", и какой-то холод пробивался в душу при мысли о молодости без любви, об одинокой жизни... И глубокое сострадание охватывало душу...
Заменять страшную пустоту личной жизни -- пчёлами... какой ужас!
Скорей в Париж! Как могла я так долго пробыть здесь, вдали от него, как могла?! Я теперь удивляюсь сама себе. Кажется, если бы пришлось пробыть здесь ещё неделю -- я умру...
Стрелка близилась к семи. Гости ушли. Семья мисс Кэт радушно пригласила меня отобедать у них; скоро десять часов вечера -- я еду прямым путем на Дувр-Калэ. <...>
Париж, 30 сентября.
Наконец--то!
Облетели листья... Париж уж не блестит яркой свежей красотою, как в мае, -- но после Лондона он кажется ещё прекраснее, а расстояния и совсем невелики.
Всё моё существо сияет от радости при мысли о том, что я опять там же, где он живёт...
1 октября, вторник.
Ищу комнату в прекрасном доме на той же rue de Arbalete, которая носит громкое название Villa Medicis {Вилла Медичи.}. Действительно, улица достойна этих господ: четыре прекрасные большие дома, выстроенные по всем правилам современных удобств и гигиены. <...>
3 октября, четверг.
На этот раз, кажется, нашла: правда, не в семье и не одной жилицей, но зато и нет студентов, -- комнаты в этой маленькой квартире сдаются исключительно женщинам. Две румынки -- одна с медицинского факультета, другая с lettres -- живут в одной комнате, две другие ещё не заняты. Я взяла одну из них, подешевле, -- очень светлая, чистая, уютная. Другую по дороге рекомендовала какой-то русской, тоже, кажется, студентка. <...> Возьму пианино напрокат -- здесь это стоит всего 10 fr. в месяц. <...>
5 октября, суббота.
Вчера первый свободный вечер -- пошла гулять... и конечно туда, на rue Brezin.
Она была по-прежнему тиха и пустынна, только сквер изменился -- печально смотрели пожелтевшие листья... Было холодно... и всё кругом так печально, так способствовало моему настроению...
Не знает он, что я вернулась. <...>
Он спит теперь, утомлённый дневной работой, и не узнает, и не догадается... никогда...
6 октября.
А ведь я совершенно не знаю, кто он; как бы узнать хоть что-нибудь о нём?..
Когда я уезжала и приходила прощаться с Анжелой {См. запись от 11 июня 1901 г.}, та сказала, что знает его. Тогда я не смела спросить ничего, это было бы слишком явно заметно... А теперь... Если я не могу его видеть, -- то услышать хоть слово о нём! <...>
И я пошла в госпиталь Брока.
Анжела очень обрадовалась моему приходу.
-- Давно ли вернулись? Как это мило с вашей стороны -- сейчас же вспомнить обо мне... очень, очень рада, что вы пришли.
Я вся вспыхнула: ведь я пришла не просто, чтобы повидаться...
Но шёл дождь, и в маленьком кабинете электротерапии, где живёт Анжела, было темновато, так что она ничего не заметила.
Мы заговорили о госпитале, перебрали всех больных, которые ходили на электризацию одновременно со мной; вспомнили и о докторе Дроке, и его необыкновенном взгляде...
-- Он скоро вернётся из отпуска.
-- Судя по его взгляду, -- это должно быть необыкновенный человек, -- направляла я на него разговор: помню, что -- "господин Ленселе -- близкий друг доктора Дрока".
-- О, это действительно чудный человек, и притом знаменитость... Вы знаете ли, сколько стоит визит у него на дому?
-- Сколько?
-- Два луи! -- двадцать франков! -- торжествующим тоном сказала Анжела, точно это она сама получала такую плату.
-- О, -- сказала я с уважением.
-- Да, да... это такая знаменитость по накожным болезням.
-- А эти, которые ходят с ним по палатам, -- это тоже... доктора? нарочно ошиблась я, зная, что Анжела сейчас объяснит, как иностранке.
-- Нет, это экстерны и интерны. Каждый шеф имеет своего интерна. Доктор Досси -- акушер -- своего, доктор Дрок -- своего... теперь у него Собатье, в прошлом году был Кур-де-Глеквинье... я их всех отлично знаю.
-- И Ленселе тоже был? -- наконец решилась я спросить, думая, что вопрос как будто вскользь будет незаметен.
-- Как же! Он был здесь интерном у доктора Дрока. Это его близкий друг. Они вместе работают. Ах, мсье Ленселе, он так много работает... Прекрасный врач, а его пинают все кому не лень...
Так вот кто он... <...>
9 октября, среда.
