Не знает великий писатель земли русской, что он один из тех избранных, которые всегда и во все времена являлись как бы для того, чтобы показать миру, до какой нравственной высоты можетподняться человек. И всегда они находят себе последователей, которые отстоят от них далеко; друзей -- несравненно ниже себя. Потому что они выше остального человечества и не должны быть окружёнными равными себе. Удел величия -- одиночество.
И они как бы искупают этим то, что им дано более, чем другим.
Моё разочарование глубоко, больно и... обидно... <...>
15 сентября.
-- Какая вы, должно быть, способная, -- сказал сегодня мой "хозяин".
-- Это отчего вы так думаете? -- удивилась я.
-- Да так. За что ни возьмётесь -- всё хорошо выходит. В саду, в огороде работаете -- выходит ловко, хоть вас и воспитали как барышню. И по-английски -- какие быстрые успехи делаете...
Мне стало больно-больно...
К чему всё это, если он не любит меня?..
16 сентября.
Нет, -- не могу больше!
Всё, всё опротивело мне здесь: и эти дома, и это однообразие, а шум моря неустанно напоминает, что только оно одно отделяет меня от той страны, где он живёт. Только море! <...>
Я читала Страхова "Мир как целое". Учёный автор посвятил целый толстый том на доказательство того, что человек -- венец творения.
А я так рада была бы теперь всё отдать, если бы какой-нибудь волшебник мог обернуть меня в птицу... чтобы улететь туда, за море, в Париж, к его окну...
17 сентября, вторник.
Все удивляются, почему я уезжаю. А я удивляюсь -- как могла так долго прожить здесь? <...>
18 сентября, среда.
Собираю вещи и укладываюсь. <...>
Я всем объясняю, что у меня есть своя программа пребывания в Англии, что раз я немного выучилась говорить и понимать по-английски, то надо выполнить и другие пункты: ознакомиться с существующими в Лондоне женскими обществами, физическим воспитанием детей, посмотреть театры, музеи...
А на самом деле -- пробуду в Лондоне ровно столько, чтобы сделать самые необходимые покупки, побывать хоть в одном женском клубе, посмотреть журналы, относящиеся к женскому движению в Англии, -- и скорее, скорее во Францию!
Лондон, 20 сентября.
Вчера утром уехала из этого хорошенького местечка.
Дождь лил как из ведра, и ветрено было. Прощай, море, белые ленты дорог, красные домики! Увижу ли я вас когда-нибудь?
Я оставляю этот уголок без всякого сожаления. Сердце так и замирает при мысли, что меня теперь отделяют от Парижа всего какие-нибудь двадцать четыре часа пути.
23 сентября.
<...> Каждое утро, для экономии времени, составляю подробный маршрут, список всех омнибусов, трамваев, записываю, что надо сделать -- словом, принимаю все меры, чтобы как можно скорее покончить с покупками, поручениями, -- и всё-таки расстояния так велики, что на примерку платья в магазине теряешь полдня.
Лондонские магазины несравненно лучше парижских; таких, как на Regent-Street, я в Париже не видывала. Англичане отлично одеваются у себя дома. Но попав в Париж, как и большинство иностранок, делают одну и ту же ошибку: стремясь одеться во всё "парижское" -- покупают всё в больших магазинах, не руководствуясь никакой другой идеей. Впрочем, мои соотечественницы в этом отношении ещё хуже: те покупают красные шляпы, голубые платья, белые зонтики и башмаки, и в такой яичнице красок самодовольно гуляют по Парижу, воображая, что одеты "как парижанки".
Всё никак не могла отыскать адрес Women's Institute -- одного из главных женских обществ.
26 сентября, четверг.
Наконец-то удалось! Оказалось, что Women's Institute переменил квартиру. <...>
Women's Institute -- нечто вроде женского клуба: в большой удобной квартире находится библиотека, читальня, по стенам -- картины с обозначением цен. Тут же и справочное бюро -- за полтора шиллинга можно получить какие угодно сведения по женскому вопросу. Какие англичанки практичные! <...>
Была и в Тойби-Холле. Но этот знаменитый народный университет был почти пуст по случаю вакационного времени. Заглянула и в Уайтчепельскую Free Library и при ней музей естественных наук.
Там неожиданно мне повезло. Заведующая музеем, мисс Кэт Холл, оказалась чрезвычайно любезной и милой особой. Она не только дала мне все объяснения, рекомендательное письмо к викарию церкви св. Иуды, чтобы он показал мне наиболее интересные места знаменитого квартала пролетариата {Уайтчепель.}, но и пригласила меня к себе. <...>
9 сентября, вторник. С утра уложила все вещи и послала мисс Кэт телеграмму, спросить, -- когда она дома. Получила ответ -- в пять часов. При моём незнании путей сообщения я должна была выехать за два часа.
Мисс Кэт живет ужасно далеко: на другом конце города.
Прекрасный каменный дом-особняк, как и большинство здешних домов, с обязательным садиком впереди. Я захватила с собой фотографии в русском костюме, чтобы хоть этим выразить свою признательность мисс Кэт за её любезность; утром послала такую же викарию.
