Кругом суетились люди, накрашенные женщины взбирались на колесницы. На нашей уже лежал Помпеянец -- высокий, рослый, красивый юноша, по типу -- настоящий наследник римлян.
В первом ряду его друзей должен был идти Danet и с ним -- я, его вольноотпущенница -- Lydia. Нас окружили патриции, рабы, сзади -- нищие. Распорядители бегали, суетились, уставляя нас.
Шествие тронулось. Danet обнял меня одной рукой, небрежно бросая другой монеты в толпу. У Danet от природы осанка патриция, так что он был чудно хорош... Я не смела поднять глаз... мне казалось, что я непременно встречусь глазами с
Мы медленно двигались сквозь живую стену и сотни любопытных глаз. Я набралась мужества, подняла глаза и смотрела куда-то вдаль, стараясь не встречаться ни с одним из этих взглядов.
Мы два раза обошли залу; одну минуту показалось мне, что я прошла мимо него... не знаю... я в эту минуту инстинктивно вновь опустила глаза.
Когда мы вернулись в летний сад, Danet так же поспешно увёл меня обратно в ложу, чтобы не пропустить посмотреть другие процессии.
Остальные были очень хороши, вполне художественны по мысли и исполнению.
Госпиталь Неккер представлял союзников в Китае. Огромный китаец восседал на колеснице, по углам которой сидели курьёзные китайские куклы с огромными головами, которые качались в такт.
Я не успела понять, в чём заключалась процессия Notel Dieu, как в залу ворвалась весёлая компания поселян времени Louis XV, при сборе винограда и под звуки старинной музыки обходя весь зал... Древние египетские богини госпиталя Сент-Антуана -- загадочные, как сфинксы, -- двигались таинственно и важно.
И, как конец, -- как дитя нашего века -- бежала шумно cheminde fer de ceinture {Кольцевая железная дорога
Danet и Шарль исчезли из ложи -- на раздачу призов. Я наблюдала женщин.
Одна из них -- худенькая брюнетка лет под 40, вся накрашенная, -- привлекала моё внимание. Она все время вертелась около нас, стараясь привлечь внимание Danet. Её жалкое, худое, с выдавшимися лопатками тело производило впечатление чего-то детского, беспомощного.
Я видела, как внизу в зале Danet танцевал. Как молодое животное, он наслаждался в этот вечер щедрою прелестью и красотой окружавших женщин...
-- Смотри, Lydiа,-- Диана, Диана.
-- Кто эта Диана? -- спросила я.
-- Она позировала для Парижанки на Всемирной выставке. Молодая красивая женщина в чепце, с завитушками на висках, прошла мимо.
-- Видишь, она поправилась,-- долетел до меня отрывок разговора.
-- О чём это, Danet? -- тихо спросила я.
-- Да была больна сильно эта Niniche... сифилисом.
Он сказал это просто и спокойно, как будто дело шло об инфлюэнце.
Что-то толстое и мягкое, как подушка, терлось около меня. Я обернулась.
Толстый низенький интерн танцевал около меня и силился обхватить. Чувство несказанного омерзения охватило меня. Но, помня обещание, данное Danet, я не смела оборвать его, и только грациозно уклонилась в сторону.
Danet подоспел ко мне на помощь.
-- Римская патрицианка не привыкла к свободному обращению с ней клиентов, -- комически важно произнёс он, покрывая меня своим плащом и уводя от него.
-- А что, хорошо я ответил?
-- Прекрасно.
Толпа понемногу редела.
Начался ужин.
Прислуга торопливо разносила приборы и мелкие картонные тарелки, и большие корзины с холодной закуской... Я сидела с Шарлем, а Danet за одним столом с большой весёлой компанией женщин и мужчин.
Одна из них, толстая блондинка, схватила Шарля. Тот совсем смутился. А женщина хохотала и обняла его ещё крепче.
Моя рука инстинктивно поднялась, чтобы защитить ребёнка от этих грязных ласк... В ту же минуту кто-то грубо сжал её, так что браслет до боли врезался в кожу...
Я обернулась. Danet со спокойным лицом, но всё более стискивая руку, прошептал на ухо:
-- Оставь... забыла, где ты?
Я видела, как в нём, несмотря на всю его благовоспитанность, проснулся грубый инстинкт, который не мог допустить, чтобы женщина осмелилась заявлять о своей самостоятельности. Я молча высвободила свою руку из его железных пальцев.
Вся зала наполнилась дикими, нескладными звуками: интерны отняли у музыкантов инструменты, и делали нечто вроде выхода клоунов у Барнума {Питер Барнум -- американский цирковой предприниматель.}. Это было какое-то безумие, не поддающееся описанию.
-- Пойдём, пойдём, ты не должна этого видеть, Lydia, -- тревожно сказал Danet. Голос его был серьёзен и глаза уже не смеялись. -- Ты, наверно, устала, и Шарль тоже, он уже давно хотел уехать с бала...
Я сейчас же согласилась и, проходя по зале, всё-таки, чтобы удостовериться, смотрела направо и налево -- его не было.
Danet меня так же укутал и опять, как куклу, усадил в фиакр. И только очутившись у него на квартире, я почувствовала, как устала.
-- Спасибо вам... вы доставили мне большое удовольствие.
