Да будет благословен сегодняшний день! Мне кажется, что я снова начинаю жить! Несмотря на сильный ветер и снег я пошла на каток. Там меня встретил Э-тейн и поехал со мной.-- "Знаете ли, я ведь имею сообщить вам приятное известие", -- сказал он. "Какое?" -- удивилась я. "Маня пишет мне, что она справлялась у директора курсов и узнала, что вы можете посылать бумаги теперь без разрешения родителей, если в августе вы совершеннолетняя".-- "Быть не может!" -- радостно воскликнула я. -- "Вы не верите? -- засмеялся он,-- так вот я вам прочту письмо". Мои сомнения сразу исчезли... -- "Как я счастлива, как я вам бесконечно благодарна!" -- повторяла я, чувствуя, что в душе моей подымается буря восторга,-- "Ну, позвольте; радоваться тому, что вы видите себя близко к цели, конечно, можно, но я-то сделал для этого немного". -- "Это для вас, а не для меня, -- возразила я. Мною овладевало возбуждение.-- Вы становитесь для меня человеком, с которым будет соединено воспоминание о самой лучшей, самой большой моей радости", -- сказала я студенту. Тот молчаливо улыбнулся... Моё надломленное, утомлённое до бесконечности существо вдруг узнало в себе новую силу. Точно больному дали лекарство, от которого он выздоравливает...
Надежда -- прекрасное слово! Да, я могу теперь надеяться; я снова могу жить!.. И мне хотелось болтать без умолку, смеяться так, как я давно уже не могла смеяться.
Я каталась недолго. Было темно, когда я шла домой; но обычно длинная дорога не казалась мне длинной, и тёмные сумерки казались светлее солнечного дня.
18 февраля.
<...> А знаете ли, чего мне сегодня захотелось? Смешно сознаться даже самой себе. Видя, как дети {Младшие братья, Володя и Саша.} ласкаются к сестрам, обнимают их -- мне вдруг страшно захотелось испытать на самой эту детскую, братскую ласку, которой я никогда ещё не видала по отношению к себе. Сестры относились совершенно равнодушно к этим "нежностям", как они их называют; но я... чего мне так хотелось, того, наверное, не увижу никогда! Дети как-то стоят ближе к сестрам, и любят их несравненно больше, нежели меня; им и в голову не может прийти, что я старшая сестра, потому отношусь к ним строго, что люблю их разумною любовью и желаю, чтобы из них вышли порядочные люди... Впрочем, говорят, что дети ласкаются только к хорошим людям, они инстинктивно чувствуют, кто их любит. Во всяком случае, здесь нет ничего хорошего для меня; я, значит, по существу дурной человек. Что ж, это, быть может, и правда!
24 февраля.
Петя прислал мне свою карточку; она была завернута в бумажку, и на ней было написано:
16 марта.
Прочла последний рассказ Толстого: "Хозяин и работник" {Рассказ Л. Толстого "Хозяин и работник" был напечатан в журнале "Северный вестник", No 3 за 1895 г.}. Едва только он появился в печати, как уже единогласно признан критикой за шедевр даже между произведениями великого писателя. Действительно, -- можно ли написать лучше, проще, возвышеннее? В нем -- и сила, и великая христианская идея. <...> Фигура хозяина выступает не вдруг, а постепенно; сначала мы видим только хитрого мужика-богача, который думает только о торговле и барышах, но под влиянием смертной опасности, пред лицом неминуемой гибели, -- в хозяине вдруг пробуждается "нечто", и это "нечто" все растёт и растёт, захватывает всё его существо и заставляет наконец спасти Никиту, а самому погибнуть. Подобное превращение <...> может казаться неестественным: так велико расстояние между христианином-идеалистом и деревенским барышником. Но для гения Толстого это расстояние совсем не велико, и превращение Василия Андреевича совершается так естественно и просто, последние минуты его жизни так трогательны, что читатель даже нисколько не удивляется его перерождению. Чтение этого рассказа возбуждает лучшие чувства, и поэтому самое произведение, несмотря на свою простоту, -- возвышенное. В нашей литературе нет рассказа, равного этому по силе и глубине мысли, простоте содержания и совершенству формы. О, если бы хотя 1/100 наших писателей могла писать так!
1 апреля.
