– Позвольте мне вам помочь, – с готовностью возразил юноша. – Вот тут неподалеку – справлюсь у городового, где эта улица, и сейчас все вам узнаю. Посидите здесь, на скамье, я сейчас вернусь.
И пока он ходил к полицейскому, я старалась овладеть своим волнением… Вот сейчас… вернется и узнает… rue Brézin тут близко, в трех шагах.
– Я никак не мог дозвониться, но с удовольствием справлюсь завтра и приду вам сказать, если позволите.
Я мысленно от всего сердца поблагодарила милого юношу, но вслух небрежно сказала:
– О, конечно, это не важно… зайдите завтра – если время будет…
Я заранее сказала madame, что если кто-нибудь придет ко мне во время завтрака – так не заставляла бы ждать в моей комнате, пока я кончу, а вызвала меня тотчас же: есть спешное дело.
Я ждала этого молодого человека, так как он обещался прийти в обеденное время.
И, не дожидаясь конца этой церемонии, которая тянется целый час и называется завтраком, – я быстро побежала вверх, в свою комнату, едва сказали, что меня спрашивает какой-то молодой человек.
– Я вам помешал, вы еще не кончили? – спросил он.
– О, нет, нет… очень рада… терпеть не могу этих длинных завтраков.
– А я ваше поручение исполнил. Консьерж сказал: «Он никогда не уезжает из Парижа. Вчера вернулся из своей больницы и весь вечер провел дома в одиночестве». И предложил мне пройти к нему, если надо. А я не знал, что сказать. Поблагодарил и говорю: приду в другой раз…
Так он давно вернулся! И однако – и не подумал написать мне. Чувство какой-то острой обиды наполнило душу.
– Большое вам спасибо, садитесь, пожалуйста; я сейчас приготовлю чай.
Юноша расстегнул сюртук, удобно развалился в кресле и немедленно с ожесточением закурил папиросу. Пока он курил, пил чай и говорил, – я делала вид, что внимательно слушаю… а у самой мысли были далеко-далеко… Сердце так и ныло от боли…
Он не думает обо мне; зачем же я буду думать о нем? или уж потеряла всякую власть над собой?
Надо готовиться к экзамену. Весь год ничего не делала – теперь так трудно приходится.
Представленный Кореневской товарищ André Morthon бегает ко мне чуть ли не каждый день, приносит программы и учебники, – начали заниматься вместе… Ему это страшно льстит: я – одна женщина на всем курсе, и он из сил выбивается, стараясь угодить мне…
Сегодня шла по улице, навстречу сломя голову бежал уличный мальчишка с пачкой каких-то пестрых листов под мышкой. Он сунул мне в руку развернутый лист и промчался дальше, что-то крича.
Это было иллюстрированное начало романа-фельетона, который завтра должен был появиться в «Petit Parisien», – «La Grille d’or». Большая картина в красках занимала почти всю первую страницу и изображала мужчину, лежавшего на кушетке, и вдали женщину в пеньюаре с видом преступницы, которая что-то сыпала в стакан. Много здесь печатается этой дряни – романов-фельетонов, и я хотела было уже бросить лист, как вдруг увидела слово «интерн» внизу в тексте. А… что бы это такое могли писать об интернах в романе-фельетоне? Во всяком случае – интересно.
И я внимательно прочла весь текст, напечатанный на листе. Начало было очень интересное: жена отравляла мужа, бывшего интерна, одного из молодых парижских врачей, отравляла так искусно, что никто этого и не подозревал, – и муж погибал медленною смертью от непонятной для своих коллег болезни. И фельетон ловко обрывался на самом интересном месте…
Тут говорилось о врачах, буду читать этот фельетон…
Подготовка к экзаменам притупляет мозг. Не могу читать ничего серьезного, но каждое утро – покупаю «Petit Parisien» и перед тем, как сесть за книги, – с интересом читаю фельетон.
Что герой романа отравляется женой, это наконец стало ясно одному из действующих лиц, которое и увозит его к себе. Потом двое откуда-то появившиеся старые товарищи встречаются после долголетней разлуки, и один спрашивает другого: почему он не женился? А тот, вместо ответа, говорит ему сонет д’Арвера:
