Когда приехали в больницу, то я сразу набрал номер телефона тубдиспансера.
— Анна Львовна, они оба здесь уже. И Черницын и Синякова! Раньше меня вернулись. — Сказал я.
— Они меня послали на «три советских»! Представляешь!? — Возмущалась она. — Послали и ушли!
Я решил позлорадствовать.
— Да что вы такое говорите? — Как будто искренне удивился я. — Странно… А так интеллигентно выглядели.., вроде?
— А ещё, ты их без паспортов и полисов привёз! — Накинулась на меня она, как будто это было самое главное в тот момент.
— Ну, извините! — Ответил я. — Как-то не до паспортов было. Больше я Черницыным заниматься не буду! У меня и без него забот хватает!
Я положил трубку. Несмотря на такое моё заявление, я понимал, что проблема распространения туберкулёза ровным счётом не сдвинулась с места.…
Через неделю я снова пришел к Черницыну. С бледно-желтым лицом он сидел на крыльце, курил и постоянно кашлял.
— Ты помереть что ли хочешь? — Спросил я его. — Тебе же лечиться надо.
— Попозже. — Ответил он. — Зима наступит, лягу в тубанар. Все равно дров нет никаких… А сейчас я буду пить и отдыхать.
— Удачи тебе, уставший. — Сказал я и ушёл.…
Прошло ещё два месяца. Я вышел из больницы и пошел на обед.
— Доктор, здравствуйте. — Услышал я за спиной. — Можно на минутку?
Я обернулся. Это была Светка-Торпеда.
— Что? — Спросил я.
— «Чёрный» совсем плохой стал. Уже даже до туалета не доходит. — Начала говорить она. — Кровью харкается… по поллитра каждый день… Помогите, пожалуйста…
— Пойдем. — Сказал я, и вместо обеда пошел к Черницыну.
Дело было совсем плохо. Черницын лежал в своем нетопленом доме, укрывшись кучей тряпок. Лицо его было уже землистого цвета. Тусклый и безжизненный взгляд. У изголовья кровати стоял электрообогреватель с открытой винтовой спиралью. Спираль была красной. Местами на ней были видны следы от пепла — от неё прикуривали. Рядом с кроватью стоял табурет, на котором стояла пепельница-плевательница, лежали окурки от сигарет.
— А-а.. — Протянул Черницын и закашлялся. — Лепила местный… Тебя как зовут-то хоть?
— Готов в «тубанар» ехать? — Спросил я его вместо ответа.
— Х..й с тобой… Поехали.…
Черницына мы увезли в тот же день. Друзья-собутыльники вынесли его из дома на стуле.
По приезду мы снова обработали и прокварцевали машину. На следующий день мне позвонила фтизиатр:
— Я его в Горно-Заводск отправила. В межрайонный фтизиатрический диспансер. У него все лёгкие в каве́рнах… В мокроте кровь и бациллы сплошь!
— Ясно. — Ответил я.
После обеда позвонили из санэпидемстанции (сейчас это ЦГСЭН — центр государственного санэпид надзора).
— У вас на участке очаг туберкулёза. — Сообщили они мне «новость». — Запишите данные больного и адрес. Там надо сделать заключительную дезинфекцию.
— Приезжайте, делайте. — Ответил я.
— Сейчас новый приказ вышел. — Ответили мне на том конце провода. — Дезинфекция в очагах проводится силами местного медработника!
Сказать что я был ошеломлён, это все равно, что ничего не сказать.
— Я ещё и ремонт там могу сделать. И дров наколоть! — Ответил я. — Но только когда у себя ремонт закончу.
— А когда это будет? — Инспектор не поняла моей злой шутки.
— Ну я ещё даже не начинал ремонт у себя. — Ответил я и положил трубку.
«Совсем что ли все с ума посходили? — Сказал я сам себе. — Иди обрабатывай синявскую хату! Ха!…»
Ещё несколько раз мне звонили из санэпидемстанции и спрашивали, провел ли я там дезинфекцию или нет. Я отшучивался, но вопрос тем не менее решился, почти что сам собой, благодаря тому самому электрообогревателю от которого грелся и прикуривал Черницын. Дружки-алкаши продолжив неравную борьбу с зелёным змием умудрились устроить пожар. Дом за ночь сгорел до тла, оставив только на пепелище печь. Утром я сам позвонил в санэпидемстанцию и сообщил, что заключительная дезинфекция в очаге проведена силами местных алкашей. Теперь там точно опасности нет. Бациллы сгорели, потрескивая на углях.…
В феврале начались метели. Замело всё село до крыш домов. В выходной мне позвонил дежурный врач из районной больницы.
— Надо ехать в Горно-Заводск. — Сказал он мне. — За Черницыным. Он три дня назад умер. В морге место занимает.
— Ясно. — Ответил я.
Этими мыслями я поделился с главным бухгалтером нашей сельской администрации, которая в то время находилась у меня на стацлечении по поводу хронического пиелонефрита.
— Подойдите к главе, — сказала она. — Всё-таки социальная сфера это его компетенция. Пусть нанимает кого-то могилу копать, пусть гроб покупает. Может быть и транспорт выделит.
Из транспорта в администрации была только служебная Жигули «семёрка» вишнёвого цвета. Для перевозки туберкулёзных трупов она не предназначалась точно.