— Ну-ка, ну-ка..! — Я поднял руку Вихрова и отпустил ее. Рука полетела вниз, но перед самым приземлением она отчетливо снизила скорость и мягко опустилась на живот. Вихров перевел взгляд на меня. Мне показалось, что он улыбнулся.
— Ну вот! Еще один шажочек к восстановлению. — Сказал я вслух.
— У меня дома эспандер есть, — сказала санитарка Нина Васильевна. — От мужа остался. Он парализованный лежал, ему рекомендовали руку разрабатывать… Принести? — Спросила она меня.
— Если вам не жалко, то это было бы замечательно!
На следующий день Нина Васильевна принесла резиновое кольцо-эспандер. Я вложил эспандер в худую костлявую руку Вихрова и обхватил его кулак, сжимая эспандер пальцами больного. Отпустил свою руку, пальцы Вихрова разжались, эспандер выпал и покатился по полу, а я почувствовал, что у Женьки заметно участился пульс на лучевой артерии.
— Ничего страшного! Не всё же сразу? — Говорил я. — Пусть он пока просто лежит у тебя в ладони.
В один из дней ко мне пришел участковый.
— Костыля так и не можем найти. Как сквозь землю провалился. — Сказал он мне. — Я конечно понимаю, что до детектива нам тут далеко, но будь осторожен. Имеется риск того, что он может прийти добить Вихра. Особенно ночью.
— Ты понимаешь, что всего два варианта, где он может находится? — Отвечал я. — Либо замерз и помер где-то, либо уехал из района.
— Этот тип просто так не помрёт. — «Обнадёжил» меня участковый. — Он обязательно где-то «наследить» должен. Ещё раз тебе говорю — будь осторожен…
Белый потолок пошатнулся и поплыл вверх. Мелькнула потолочная лампа, снизу что-то загремело. Потом мелькнула ещё одна лампа и ещё одна — Вихрова везли на каталке из отделения реанимации для транспортировки в сельскую участковую больницу.
Белый больничный потолок сменился перфорированной потолочной обшивкой старенькой «буханки». Гулко хлопнули двери в ногах, оставив тихий резонирующий звон металла. Через несколько секунд добавилась вибрация от запущенного двигателя. Для него это было новое ощущение, голова разболелась и он закрыл глаза. Около часа он чувствовал вибрацию. Потом открылись двери, снова поплыл потолок, снова лампа на потолке, снова белый потолок — Вихров оказался в палате номер восемь Боровской СУБ.
Что-то холодное коснулось его рта, а потом во рту появилась вода. ВОДА! Пить! ПИТЬ!!!
Он, сам того не понимая, непроизвольно сделал глоток.
«ЕЩЁ!!!» — Просило пересохшее горло, которое уже забыло, что значит делать глоток, заставляя губы вытягиваться вперёд. — «ЕЩЁ!!! Пии-ить!!!»
…
Декабрь. Есть что-то в этом слове «непонятно-холодное». Как сказать одним словом, что «вроде как холодно»? — «Де-как-Бррррь!».
Но, когда выпадал белый-белый снег, пуховым одеялом укрывая все на свете, то на душе становилось тепло. Особенно, если эту картину наблюдаешь из окна теплого кабинета.
Я сидел на приеме в амбулатории, просматривая карты диспансерных больных.
— Доктор, здравствуйте! Разрешите? — Просунув голову в кабинет, обратился ко мне суровый бородатый мужик. Это был наш местный лесничий Александр Михайлович или просто «Михалыч».
— Проходите. — Ответил я. — Что случилось?
— Да вот… — Показал он мне указательный палец. — Отморозил, что ли?
На указательном пальце был волдырь размером с голубиное яйцо.
— Ну да. — Осмотрев его руку сказал я. — Отморозил. Пошли в «процедурку», вскрывать и перевязывать.
— А мне соседка баба Тамара сказала мёдом помазать! — Попятился назад Михалыч.
— Ну тогда пусть баба Тамара меда принесёт, и мы с тобой тут «намажемся». Литра три «меда», думаю, на нас с тобой хватит. Пошли, говорю! Резать надо!
— Точно резать надо? — Не унимался недоверчивый Михалыч.
— Да точно-точно. Сейчас ты глаза закроешь, а я с ВО-ОТ такими щипцами подкрадусь и вот так: «ЧИК!» — Я показал Михалычу по локоть на его руке, до куда я «собрался отрезать» его руку.
Михалыч рассмеялся.
— Ну надо, так надо. Пойдем!
— А где это ты так отморозил-то? — Спросил я, делая прокол пузыря иглой от шприца. — В лес ходил?
— Ага. В лес. Только не ходил, а на своем стареньком «Буране» ездил. — Начал рассказывать он.
— Мне, дня три назад, шеф из района позвонил. К нему друзья его крутые из Горно-Заводска приезжали. Вот они снегоходы с собой привезли, да на охоту поехали. Сейчас снегоходы мощные, быстрые, «Има́хи» что ли, называются. На таком снегоходе косулю догнать не проблема совсем. Так вот, они косулю догоняют, но не стреляют ее, а сбивают! Представляешь! Снегоходом ноги ей переломают, сфотографируются с ней покуда она живая, и бросают погибать! СYКИ!!! — С негодованием выругался Михалыч.
— Погоди… — Я оторопело посмотрел на него, держа в одной руке пинцет, а в другой ножницы. — Они даже не забивают её? Просто сфоткались и уехали?!
— Ну да! Я же говорю, СYКИ позорные! Так даже крысы не поступают! — Михалыч искренне негодовал. — Вот мне шеф и позвонил. «Сходи, — говорит, — добей козла, чтоб не мучился!».