Тонометр, капельница, носилки.
— За что же так с ним? — Плача говорила Алла Владимировна. — Он же мухи не обидит. В школе, всегда его в пример ставила. Совсем ведь не злой он.. Он выживет? — Спросила она уже у меня.
Наверное, я не хотел её ещё больше расстраивать, поэтому, с абсолютной уверенностью, я ответил:
— Выживет. Обязательно выживет!
Хлопнули двери УАЗика и мы поехали. Участковый остался на месте преступления.
— Коля. Ты, главное, не суетись сейчас. Плавнее поезжай. Как будто у тебя стакан водки на панели стоит, не расплескай.
— Постараюсь. Нам до Центрального доползти, а там дальше асфальт..
— Вот и ползи. Главное, чтоб не трясло.
Вихров лежал на носилках, которые стояли на полу УАЗа. Я держал его голову, чтобы она не раскачивалась из стороны в сторону при тряске, периодически измеряя артериальное давление и следя за капельницей.
— Леонидыч. Там впереди руками машет кто-то. Нас останавливает. — Когда мы уже выехали из деревни, обратился ко мне Коля и присмотрелся:
— Да это же Чеснок! Щербатый. Васька. Одноклассник мой! — Сказал Коля.
Скорость нашего движения по размокшей глине была настолько низкой, что Коля, даже не останавливаясь открыл окно и крикнул:
— Чеснок? Ты что тут делаешь?
— Коля!? — Услышав знакомого, обрадовался Чеснок. — Коля, подбрось до центрального? Мне «зашкериться» надо. Меня Костыль ищет. Он Махорку завалил у меня на глазах… Я уже второй день прячусь, даже домой не иду. Ссыкотно, мля…
— Коля притормози. Давай подбросим. — Сказал я водителю.
Васька-Чеснок залез в салон. Увидел меня и лежащего на носилках Вихрова. Цвет его и без того бледного лица, стал вовсе белым как мел.
— Вихо-ор???… Так это.. Живой что ли!? — Ошалело вытаращив глаза, проблеял Чеснок.
— Пока что, да… — ответил я ему внимательно заглядывая ему в лицо.
— Дак, это.., я пешком! Я не при делах! — Быстро сказал он и выскочил из машины прямо на ходу.
В ЦРБ села Родниково мы приехали в 06.10. Состояние Вихрова было без изменений.
Я выпрыгнул из УАЗика и зашёл в приемный покой. Куски серо-жёлтой глины на моих кирзовых сапогах несколько смутили меня, поэтому я остановился на коврике у входа в приемный покой.
— О! Дима! — Искренне обрадовалась фельдшер приемного покоя Оля Акимова, но, увидев меня грязного и замученного — спохватилась:
— Ты что!? Что случилось?
— Я избитого привёз. В коме. Кто дежурный врач?
— Громов. Он в реанимации сейчас. Там больной от наркоза очнулся. Его туда вызвали.
— Мне нужна каталка и Громова позови, пожалуйста.
Мы с Колей занесли больного в приемный покой.
Дальше началась уже работа приемного покоя ЦРБ: вызвали невролога, рентген- и клинического лаборантов, а потом велено было собирать ещё и опербригаду.
***
— Довезли, Коля! Мы справились! — Я крепко пожал водителю руку. — Поехали домой. Мне на работу надо через час.
— А мне машину мыть… — Грустно сказал Коля.
«Моя миссия в отношении Вихрова выполнена». — Подумал я, но я сильно ошибался…
— Поехали, а то по райцентру на такой грязной машине ездить некрасиво. Засмеют. — Сказал Коля.
И мы поехали домой. Начинался новый осенний день. Дождь прекратился, тучи разошлись, и выглянуло солнце, осветив лес с опавшей листвой. Жёлтые свежие листья, поблескивая на солнце капельками ночного дождя, приветливо приглашали меня погулять по осеннему лесу, а если повезёт, то набрать грибов.
— Э-эх..! По грибы бы сейчас рвануть! — Прочитал мои мысли Коля, посматривая на лес.
— Даже не столько по грибы, сколько просто прогуляться по лесу осеннему. Воздух пить можно! — Ответил я и посмотрел на свои грязью вымазанные кирзовые сапоги:
«Нет. В такой грязной обуви, по такому ковру из листьев нельзя. Неприлично… Придется на работу идти». — С тоской подумал я, устроился поудобнее и задремал на переднем сиденье пока мы ехали до нашего села.
…
…