То же «перемещение внимания», что у Толстого. Не ожидала найти это у Ростана, открыв случайно «Cyrano».
10 апреля. Налеты 5 апреля оказались вовсе не случайными, как передавало радио, а, наоборот, немцы доказали полную осведомленность. Бросили бомбы на Летний сад и Марсово поле, где, как говорят, были склады боеприпасов, так что там долго продолжались взрывы. В Инженерный замок, вокруг водокачки и еще в целый ряд «военных объектов». Катина мать рассказывала: «Выхожу накануне ночью на палубу, смотрю: с неба как солнышко спускается, гляжу – другое, кликнула ребят. Над самым заводом» (не помню каким). «А на другой день прямо туда бомбы и бросили». Говорят, немецкие аэропланы, бросая бомбы, пикировали очень низко, так что верно попадали в цель. Я ждала налетов все следующие дни, но пока все спокойно.
Эвакуация прекратилась. Ладога оттаяла. Наши хозяева, Mr Стожилов и К°, над нами надругаются. На 10 апреля объявлена выдача сухих овощей вместо очередной выдачи крупы, причем вместо 300 гр. на рабочую карточку крупы дается 150 сушеной картошки, крупы не будет. У нас по этим талонам уже все съедено в столовой. Вместо мяса в эту декаду выдали селедку, хотя мяса было завезено очень много во все магазины. Получили соленое, у меня оставалось только на 150 гр., полселедки я растянула на два дня. С каким наслаждением я ела эту селедку первый раз за зиму. В прошлом месяце эти овощи давались по добавочным талонам. Ну что рабочий будет делать с таким количеством?
По-видимому, со снабжением не удалось никак справиться. Продуктов было привезено к Ладожскому озеру видимо-невидимо. Не нашли ничего лучшего, как складывать их на льду. В лед попала бомба, очень многое затонуло. Катя Пашникова видела человека, привезшего оттуда мешок гороха, выловленного из воды, там работают теперь водолазы. К Ладоге ходили бесконечные эшелоны с эвакуированными, там их перевозили; неужели нельзя было перевезти продукты и раздать населению, которое уж само бы знало, как все это употребить. Но у нас принцип: не допускать никакой частной инициативы, все делать по распоряжению начальства. А начальство бездарно, не заинтересовано в населении, в том, чтобы его поддержать. Я теряю силы.
Сегодня была опять в Комитете. Рачинский обещает, что меня поместят в стационар. Как хочется полежать, отдохнуть. Не хлопотать ни о своих, ни о чужих делах. Оттуда решилась совершить подвиг – пройти в Максимиллиановскую больницу к тетке Марго, посмотреть, в каком она состоянии и ждать ли от нее помощи для бабушки, которая совершенно брошена на мое попечение. Ленинград сейчас ужасен. Лужи, грязь, нестаявший лед, снег, скользко, грузовики едут по глубоким лужам, заливая все и всех. Толпы народу чистят улицы, чистят еле-еле, сил-то нет. Трудовая повинность была назначена с 27 марта по 8 апреля – продолжена до 15 апреля. Наша несчастная Вера со своей иждивенческой карточкой и 300 гр. хлеба в день должна работать по 6 часов ежедневно.
Марго в отеках, желто-восковое лицо неузнаваемо. Мне кажется, она не выживет. Волосы ей обстригли, она в чепце, говорит, что вшей ей вывели.
Очень ее жалко. У бабушки много любительских карточек: Марго в белых изящных платьях в Алтухове[959], хорошенькая, элегантная.
Она замучила себя двумя службами, жизнью без угла; неумный и нелепый, но крайне добрый человек. Что же мне делать с Марией Евгеньевной?
15 апреля. Ответа из Комитета о стационаре еще нет, сказали – завтра выяснится. Лицо у меня страшное. Устала, хочу полежать. Уж очень много каких-то хлопот. Т. к. Вера переутомлена, я теперь стираю себе, глажу, ведь большой стирки не делается, а белье нужно менять как можно чаще. Открылись бани, сегодня пошли трамваи, 4 главные линии № 7, 3, 12, 9. В газетах туман: «На фронте ничего существенного не произошло». Это изо дня в день.
Мы очень чувствуем это на своем желудке. Бедные парии, иждивенцы за вторую декаду не получили ничего, ни сахару, ни постного масла, которое получило остальное население.
Слухи о конференции с союзниками в Москве, о том, что Ленинград будет вольным городом со свободной торговлей и т. д. А немцы все нас обстреливают.
У Англии с Индией катастрофа, я думаю, что дело ее гиблое[960]. Гениальный Clément Vautel – Le char de Clio[961] и т. д.
И мне кажется, что мы заключим сепаратный мир с Гитлером. Он, верно, понимает, что с Россией влип.
