бумагу точечкам, которые образуются во время приступов,
когда перо выпадает из руки. Беседа идет вкривь и вкось, ее
вдохновенно поддерживают молодой редактор газеты «Новел
лист» *, автор идущей в Свободном театре пьесы «Семья худож
ника» — человек смышленый, живой и шустрый, как котенок, и
нотариус-философ, автор «Завещания современного человека»,
чье бледное лицо приобретает при газовом свете странную бе
лизну мела.
В 8 часов 40 минут — отбываем курьерским в Париж.
< . . . > Сегодня вечером, в десять часов, у Антуана, на улице
Бланш, состоится чтение моей «Девки Элизы». Ажальбер чи
тает с чувством, и присутствующая здесь актерская братия
взволнована. Сам Антуан будет играть в пьесе адвоката, мо
лодой, весьма талантливый актер Жанвье — благочестивого сол-
508
датика, а некая венгерка *, недавно приехавшая в Париж и до
сих пор игравшая только в пьесах Шекспира, — проститутку
Элизу.
Не знаю, как это получается, что беспокойная мысль лите
ратора всегда, всегда находит пищу для своей деятельности,
так что если б писатель жил целых сто лет, сохраняя работо
способность, то и тогда он бы вечно торопился, задыхаясь от
работы.
Утром был сильно удивлен. Вчера я говорил Доде: «Все, кто
посещал обеды у Маньи, говорят между собой, что Гонкур сте¬
нографически точно воспроизвел высказывания Ренана, но я
убежден, что если бы обратился к этим людям, то они в один
голос заявили бы, что Ренан не произнес ни слова из приписан
ных мною ему высказываний». И вот из напечатанного сегодня
утром интервью с Бертело, близким другом Ренана, для тех, кто
умеет читать между строк, явствует, что Бертело совсем не под
держивает обвинений в клевете, которые мне адресует его друг.
Наконец, читаю в «Фигаро» — я всегда готов к гнусному ве
роломству этой газеты — статью Маньяра, в которой он, сни
сходительно поругивая мои «разглашения», говорит, что «Днев
ник»
В этих интеллектуальных битвах, которые уводят вас от
спокойной и размеренной обывательской жизни, держа ваш ум
в состоянии воинствующего подъема, есть нечто подобное
опьянению, испытываемому людьми в настоящем бою.
От меня не укрылось, что чета Доде недовольна моей по
хвалой г-же Доде как писательнице, — похвалой в записи «Днев
ника», сделанной после моего первого визита к ним. Хорошо
зная Доде, я прекрасно понял, что, когда он упомянул об ого
ворках, с которыми я похвалил отредактированные «Мемуары»
принцессы, он, в сущности, намекал на мою оговорку при
оценке описания стены в произведении его супруги.
Сегодня за обедом у Шарпантье г-жа Доде уверяет меня —
хотя, конечно, лукавит, — что и она и муж благодарны мне за
мой отзыв, но многие ее приятельницы будто бы находят, что
я мог бы проявить больше любезности. < . . . >
509
На днях прочитал, что в Германии запретили «Эко де Пари».
Очень похоже на то, что это запрещение вызвано появлением
отрывков из моего «Дневника» * в дни, когда я гостил в Мюн
хене у Беэна.
Неужели я призывал к войне?.. Может быть. Я глупо шо¬
винистичен, признаюсь в этом, меня очень унижает и оскорб
ляет печальная война 1870 года. И, кроме того, Франция, на
чинающаяся в Аврикуре *, для меня больше не Франция, больше
не нация в этнографических границах, которые позволяют ей
обороняться против иностранного вторжения, — и я убежден,
что так или иначе не миновать последней дуэли между двумя
нациями, дуэли, которая решит, станет ли Франция снова
Францией или же она будет поглощена Германией.
Все современные писатели в одном отношении мыслят еди
нообразно: они признают талантливыми только писателей
прошлого. Я же, наоборот, нахожу у Бальзака во сто крат
больше таланта, чем у Шекспира, я отдал бы все стихи наших
поэтов XVI и XVII веков за одни «Reisebilder» 1 Генриха Гейне.
Галлимар дает обед в честь появления знаменитого издания
«Жермини Ласерте» в трех экземплярах *.
Беседую с художником Каррьером; у него будто в нёбе
дырка, и в нее время от времени проваливаются, заглушаясь,
отдельные слова. Этот прирожденный художник обладает
к тому же и литературной жилкой, которую часто, даже слиш
ком часто, можно встретить у современных художников, по
сути вовсе не являющихся настоящими художниками. Он выта
скивает из кармана маленькую записную книжку и показывает
мне список парижских сюжетов, которые хочет запечатлеть;
один из них — «Уличная парижская толпа в движении»; это
действительно ни с чем не сравнимое зрелище безостановочно
текущей толпы я сам подолгу созерцал, сидя за столиком ко
фейни на Бульваре; Каррьеру хочется передать, как эта толпа
извивается, образуя кольца, подобные звеньям цепи; другой
сюжет — «Продажа прохладительных напитков возле Бельвиль-
ского театра»: у входа в театр толпятся продавцы в полотняных
рубахах, предлагая пиво и фруктовые воды всем выходящим со
спектакля.
1 «Путевые картины» (
510
