В молодости мне пришлось видеть такие великолепные иллюминации, как 14 июля в Париже, в день взятия Бастилии; на Женевском озере в праздник гостиниц и санаторий. По берегу озера и по всем склонам гор сверкали огни, как драгоценные ожерелья. Мы любовались с середины озера, черного, как китайская тушь; в нем отражались все огни и огненные пальмы и мельницы фейерверков.
И все-таки я должна сказать, что никогда не видала прекраснее фейерверка, чем в ту белую, прозрачную ночь 1 мая, с розовыми сияющими огнями на светлом бледно-бледно-зеленом весеннем небе Петрограда.
В этот день на портале б[ывшей] Фондовой биржи был поставлен массовый спектакль: «Гимн освобожденного труда», мистерия, посвященная 1 мая. Начало в 10 вечера. Поставил это «действо» С. Радлов. Серж, гимнаст и наездник, выезжал на белом коне в костюме Наполеона на портал биржи. По его словам, самое трудное было ввести коня по ступеням биржи.
В Летнем саду, на ступенях Инженерного замка, артисты Большого оперного театра (Мариинского) исполняли оперу «Паяцы». Было оборудовано 10 трамвайных площадок, курсировавших по городу, и 3 грузовика.
Площадка Радлова: «Разделение России», 6 спектаклей.
Площадка Орлова: «Бродячие музыканты», 4 спектакля.
Площадка Гречнева: «Русские песни в лицах», 9 спектаклей.
Площадка Пиотровского: «Последний царь», 8 спектаклей.
Площадка Соловьева: «Счастье планеты», 11 спектаклей.
Площадка Кисловской: «Сказка о Репке», 12 спектаклей.
Площадка Раппопорта: «Обряд сватовства», 16 спектаклей.
Площадка Воинова: «Блокада», 8 спектаклей.
Площадка Пролеткульта: 6 спектаклей.
Площадка на паровике Радлова: «Происки капиталиста», 7 спектаклей.
Грузовик Воинова: «Барыня Антанта», 6 спектаклей.
Грузовик украинской труппы: 3 спектакля.
–
Всего 104 спектакля.
Наш коллектив разрастался, театр пользовался успехом, завоевал хорошую славу; интересовались его дальнейшими путями.
В [19]19-м или начале [19]20 года ко мне пришел юный студент Макарьев, которому очень хотелось изучить кукольное ремесло, стать невропастом. Я сомневалась, принять или не принять, и посоветовалась с Крючковым. «Не советую вам принимать студента в свой коллектив, – сказал он, – вы его обучите, а через три месяца он все равно уйдет». И он был прав.
Когда мы перешли весной [19]23 года в ТЮЗ, Леонид Федорович Макарьев был уже одним из ведущих актеров театра.
К нам пришло много нового народа. Юрий Михайлович Юрьев рекомендовал мне в качестве чтецов двух своих учеников: Андрея Афанасьевича Макашова, Михаила Ивановича Царева (теперешнего художественного руководителя Московского академического Малого театра). Тогда же, в июне 1920 года, поступили в театр Надежда Бернардовна Эмлер и художница Вера Ивановна Жукова. Эмлер, насколько мне помнится, была с театральным образованием, ее интересовало новое дело, она изучала его, занимая должность помощника режиссера.
В.И. Жукова была очень одаренная художница и скульптор, живая, с большой инициативой. По-настоящему образованный и культурный человек, она внесла живую струю в наш растущий коллектив.
Жукова заняла у нас место заведующей монтировочной частью, вырезала, исправляла кукол.
Пришли несколько молоденьких девочек: Зина Устинова, Лида Семенова, Эрна Фельдт, Люся Тиморева, Нюра Силина и две немочки – Эрика и Анхен Ланграт, но эти последние довольно скоро уехали в Ригу. Всем им было по 14 – 15 лет. Некоторые из них работают в театре и по сию пору. Тогда же поступили Анна Николаевна Николаева и Мария Платоновна Богданова, они были чуть постарше этой детворы. Машенька Богданова была очень способная и с большим юмором. Мне всегда казалось, что она создана для сцены и из нее вышла бы выдающаяся характерная актриса. Но ее старший брат Федор Платонович, способный актер Народного дома, не пустил ее на сцену. Он впоследствии перешел в Драмтеатр имени Пушкина (б[ывший] Александринский).
То лето было какое-то веселое. Мы давали по несколько сеансов. У нас по-прежнему были полные сборы, шли четыре пьесы: «Цирк», «Царь Салтан», «Красная Шапочка» и «Емеля». Театр пользовался успехом, и мы чем дальше, тем больше увлекались марионеткой и ее возможностями.
Помнится, в том году в Петрограде было очень много яблок, и обыватели острили: мы живем как в раю, ходим голые и едим яблоки. И правда, с одеждой и обувью было не легче, чем с продуктами: перелицовывали старье на все лады. А что было на ногах! Мой муж купил мне тем летом на Невском с рук очень приличные парусиновые туфли с кожаными носками за 5000 рублей. Это было недорого по тем временам и как нельзя более кстати. На другой день я их обновила, идя в театр.
