Я еще в прошлом году говорила об этом с Мануйловым и теперь была рада передать весь архив Данько в верное место. Надо mettre au net[451] свое хозяйство перед уходом. Вейс был, по-видимому, очень доволен, найдя у меня так много ценного для биографии Е.Я. Меня не то что совесть мучает, просто я не совсем уверена, надо ли раскрывать завесу над самым сокровенным, что есть у человека. Неоконченная повесть «Юность, или Ключ к характеру одной немолодой особы» (я забыла точные слова этой фразы, но смысл таков) раскрывает вполне сущность Елены Данько. Болезненное самолюбие, ревность к одаренности и красоте сестры, на которую она клевещет, острая наблюдательность, огромный интерес к умственной жизни современности – все здесь нашло свое отражение. И увлечение, любовь к очень заурядному человеку, которая так и осталась единственной на всю жизнь, свежий, зеленый росток, погибший от первого мороза. Обе сестры были однолюбами, и интенсивность их внутреннего страдания так и осталась и останется неизвестной. Бедная Наташа. Такая прелестная внешне, такая одаренная, умная, чуткая, такая счастливая в своей первой любви к Крамареву… Она уехала с матерью на лето, помнится на Волгу, а он в ее отсутствие женился на ее подруге, Магдалине Понтениус. Что она пережила тогда, бедняжка, никогда никто не узнал. Вероятно, слабым местом обеих сестер в борьбе за личное счастье была их высокая интеллектуальность.
21 апреля. Была у Анны Петровны. Туда же пришел Костенко. А.П. похудела, отеки уменьшились. Ей прислали из Москвы гранки ее третьей части автобиографических записок. «Прислали обсосанный леденец моей книги. Все сохранено, даже Коктебель, из-за которого Пикулев, главный редактор издательства Академии художеств, выдержал длительный бой с Горлитом, но все обсосано». Все похвалы Александру Яковлеву убраны, а издевательство над Пикассо также. У Пикассо на выставке в 1926 году была такая картина: холст был посыпан какой-то крупой, покрыт каретным лаком и к нему приклеена голубая дощечка. «Я над ним издевалась, – сказала А.П., – и эти насмешки изъяты». – «Да ведь он коммунист, – объяснил Костенко, – и получил премию за “Голубя мира”». Все понятно. «И все же я довольна, – сказала А.П., – и нахожу, что появление моей книги в данный момент – явление вполне аморальное», – она расхохоталась, и мы тоже. Она чудно смеется, у нее столько юмора.
24 апреля. Мука у нас продается три раза в год по три дня: к 1 Мая, к 7ноября и, кажется, к Новому году. Очереди стоят с ночи многотысячные.
Булки есть в больших городах, в деревнях черный хлеб пополам с мякиной. Где же мука? Ведь когда-то Россия снабжала своей мукой всю Европу и в стране мука была везде в любом количестве.
Загадочная картинка.
На нашей улице густая очередь стояла весь день от Литейной до Друскеникского переулка.
На днях ко мне заходила Клавдия Семеновна Раздольская, хочет поставить с детьми в кукольном театре Дворца пионеров «Золотой ключик» Толстого, просила дать ей текст Е.Я. Данько. Она фанатик кукольного театра, но сейчас, по ее словам, тяжело становится работать. Совсем другое отношение к работе, чем прежде. Тогда для людей это было любимое дело, работали с энтузиазмом, увлечением, не считаясь со временем. Теперь приходят в театр как на службу, поглядывают на часы… Что-то потухло в людях.
5 мая. Была сейчас в церкви у ранней обедни, пришла уже к концу. Вся церковь пела «Христос воскресе», затем «Да воскреснет Бог, Пасха, Господня Пасха, Воскресение Христово видевше…». Пели старые и молодые, мужчины и женщины, и хочется верить: «Ты победил, Галилеянин!»[452] Уходя, я смотрела на умиленные простые лица; вот они где, «простые люди» Рузвельта, ведь это он пустил в ход это выражение, которое так часто у нас повторяют, выдавая за свое[453]. Рядом со мной женский голос пел «Христос воскресе» так по-деревенски, по-бабьи, что мне вспомнилось детство, Ларино ранней весной. Деревни по очереди служили у себя молебны от Пасхи до Вознесения. Все население деревни приходило в Ларино с пением «Христос воскресе» и, взяв в церкви образа и хоругви, шло к себе в деревню крестным ходом. Шли они чинно, мужики без шапок впереди, бабы сзади, и пели «Христос воскресе» попеременно, сначала мужчины, затем женщины высокими-высокими голосами. Ранняя весна, деревья еще еле-еле покрыты почками, еще даже и пухом не зеленеют, реки уже вошли в берега, дороги обсохли, луга еще только начинают зеленеть, небо ясное, нежно-голубое, воздух так прозрачен, чист и свеж, жаворонки заливаются, и по всей округе далеко-далеко разносится пенье «Христос воскресе». Мы, дети, с нашими деревенскими друзьями забирались в большую лодку, стоявшую на галерее каретного сарая, и часами пели, подражая мужикам, то низкими, то высокими визгливыми голосами.
