Да ладно? Мои ли уши это слышат? Ух, игра понеслась! Азарт и награда ослепили меня. Я, уже не стесняясь, матерился, оказываясь в очередной раз в пролёте. Пытался шельмовать, подкидывая особым образом кубики, пытаясь добиться нужного числа. Иногда удавалось. Но чаще я с удивлением оказывался в начале игры. В прочем Нина тоже до последней клетки не могла дойти и это утешало. Наконец я добрался до последнего ряда клеток и только сейчас обратил внимание, что на них было написано.
О-ё-ё-й. Нина не шутила. Пройти можно было, выкинув только определённую комбинацию. Причём дважды. Сначала, надо было добросить свой напёрсток до островка безопасности, а только потом, выкинув 12, завершить игру. Я посмотрел на Нину, она победно улыбалась.
— Ну как? Осилишь задачку? Или слабо?
Сама “слабо”, подумал я. Тоже мне, напридумывают непроходимых игр. Мучайся теперь. Не глядя бросил кубики — выпало 6 и 3. Я дошёл до безопасного островка.
— Йе-ху. Твой наперсток добрался до последней черты. Поаплодируем ему. Остался всего один шаг до победы, но зато какой? — крикнула Нина и захлопала в ладоши
Я картинно раскланялся. После нескольких часов увлеченной игры я и не думал победить. Нужно выкинуть 12. Это маловероятно. Скорее всего я окажусь на смертельной клетке и отправлюсь в начало карты, набираться опыта, решил я. Зажал кубики в кулаке так, что заскрипела перчатка и зажмурившись разжал кулак над игровой картой. Кубики упали. Повисло молчание. Я не разжимал глаз и ждал ответа.
— Ты победил. — шепнул мне в ухо её голос и губы коснулись моей щеки. В щеку? Так не честно!
— Только в щёку? Мы, что дети? — слегка обиделся я.
Нина улыбалась и подкидывала в воздух кубики.
— А ты чего хотел? Куда целоваться мы не договаривались, и вообще я девушка приличная. Будешь ещё играть?
В этот момент в тишине читального зала прозвенел телефонный звонок. Нина побежала к телефону. Через минуту вернулась и испуганно посмотрела на меня.
— Тебя просят к телефону. И как можно быстрее.
Я поднял трубку. Нина встала рядом. Она заметно нервничала.
— Алло?
— Ты на часы смотрел? — я узнал голос Семёна.
— А что часы? Как ты узнал, что я здесь? — глупым голосом спросил я.
— Это сейчас не важно. Важно другое. С сегодняшнего дня в Солнечногорске введён комендантский час. И ты уже не успеваешь вернуться на кпп. Патрули будут проверять всех и те, у кого не окажется прописки. В общем, у тебя её всё равно нет.
— Меня арестуют? — испугался я. — Но почему? Я же здесь работаю.
Нина испуганно прижала руку к губам.
— Да им по хрену. Война уже объявлена. Мирон и Кузнецов сцепились. В городе должен быть только один хозяин. И Кузнецов начал первым. Официально вышла бумага: в связи с эпидемией арката, объявляется карантин в старой части города. Вслед за этим, другая, о введении в городе комендантского часа. Теперь всех иногородних, патруль имеет полное право вылавливать. И сажать в камеру до выяснения. Это означает, что тебя уволят с работы, в лучшем случае.
— Так может, я в библиотеке отсижусь, а утром на работу пойду?
— Не вариант. — отрезал Семён — Завтра утром все, кто не окажется на рабочем месте без уважительной причины, будут отстранены от работы и на них заведут уголовные дела. Таков план у руководства. Кузнецов хочет замедлить работу в корпусах. Не хочет, что бы Мирон закончил свои работы. Поэтому в библиотеке ты не останешься.
— И как мне быть?
— Иди сейчас на остановку перед библиотекой. Подъедет траурный трамвай и остановиться. Сядешь в него. Он довезет тебя до остановки, где улица Огневая. Найдёшь Анну Сергеевну и попросишь её провести тебя через подземный ход, в подвале дома, за территорию города. Скажешь, что Семён очень просит, она поймёт. Этим ходом давно не пользовались, но он точно есть. Окажешься между стен. Там держись правой стороны и ищи ржавую железную дверь. Я постараюсь открыть ее. Прошу тебя, поторопись. Нину с собой не бери, это может быть опасно.
Зазвучали короткие гудки. Семён повесил трубку. Я посмотрел на Нину. Она всё слышала и молча кивнула мне. Нужно было идти.
На улице уже стемнело. Повсюду зажигались уличные фонари. Стоять на ярко освещённой остановке было жутко. А если патрульный трамвай поедет, тогда что? Бежать? Прятаться? Нина крепко держала меня за руку. Зазвенел приближающийся трамвай, мы замерли в страхе. Нет, не зелёный. Как Семён и обещал, приближался траурный и на нашей остановке затормозил. С лязгом распахнулись старые двери. Я испуганно глянул в темноту за ними — никого.
— На удачу. — поцеловала меня в щёку. — Иди. Быстрее иди. И пусть всё будет хорошо.
Я забрался в трамвай. Двери захлопнулись. Замазанные краской окна скрыли от меня улицу. Я оказался в темноте и на ощупь нашёл сиденье. Трамвай затрясся и поехал. В темноте я совершенно потерял счет времени, словно оказался в другом, потустороннем мире. В этих трамваях перевозили мертвецов на кладбище. Там похоронная бригада предавала тела усопших земле. Поговаривали о строительстве крематория и полной автоматизации процесса. Трамвай заезжает в крематорий, гроб вынимает робот, и в печь.
