В город больше не выпускали. Карантин. Каждый день нас выгоняли на очередную перекличку, словно мы были в тюрьме. Каждую смену теперь я расписывался, во сколько ушёл, в особом журнале, будто бы мне бежать было куда. Большаков ходил мрачный. Сосед по комнате извел меня своим нытьем. То ему плохо, то еще чего. То он решил уволиться, когда подойдёт окончание контракта. То он пятнышко на ноге нашёл, это мол, чёрный пух, умираю, помогите. Раньше хоть Юрец его подкалывал или Андрей на него шикал, он и успокаивался. А тут прямо скажем — стал неудержим!
Я скучал по Нине целую неделю, потом не выдержал и пошел трясти Семёна за грудки. Он же как-то позвонил в библиотеку? Пусть даёт номер. Я тоже хочу позвонить.
Семён бегал по второму этажу резервной станции и что-то искал. По комнате летали бумаги. Крышки с пультов были сняты. Оборудование было разобрано наполовину и представляло из себя мешанину из проводов, блоков, ламп и кнопок. Я поглядел на хаос с интересом. Услужливо поднял брошенный паяльник и положил на ближайший стол.
— Чего ищем?
Семён посмотрел на меня с удивлением, словно не узнавая, потом опомнился.
— А, привет. Сроки горят. Сроки! Всё поменялось, а я оказался не готов. Теперь придётся импровизировать на ходу, а я этого — ой, как не люблю. Вот перепроверяю всю свою работу. Надо чтоб всё сошлось. А ты зачем пришёл? Мне сейчас не до тебя.
— Позвонить Нине хочу. Ты ведь как-то позвонил в библиотеку?
Семён молча выгреб из-под бумаг телефон и набрал на диске номер, послушал трубку и передал её мне.
— На! У тебя пять минут, потом переключение реле на АТС будет. Разговаривай, Ромео, а потом вали отсюда. Я очень занят.
— Алло, алло. Говорите! — я услышал в трубке ее голос, и засветился от радости.
— Это я. Привет.
С Ниной договорились встретиться на день города. В этот день для всех сделано было послабление. День был объявлен официальным выходным. И празднование должно состояться в новой части Солнечногорска, обычно закрытой для иногородних.
Объявления висели повсюду. С 9.00 до 21.00 открыто гуляй по новому Солнечногорску и веселись! Все, кроме дежурной смены. Конечно, дежурным в нашем отделе сразу сделали Фунтика.
Осень наступила, но день обещал быть солнечным. Утром, за час до разрешенного времени, общага шумела — все же шли на праздник, все собирались. Я напялил на себя короткую куртку на молнии из толстой кожи, надел джинсы, ботинки новые. Кепка с коротким козырьком. Шарф на шею, лёгонький. Подбородок, иссеченный бритвой, оглядел перед зеркалом. Побрызгался одеколоном. Проверил наличность. Вроде достаточно. Кто-то из соседей врубил “Сектор Газа” в коридоре со старенького магнитофона — “Эх, гуляй мужик, пропивай что есть…”.
Я заулыбался, вспомнив как её исполнял Юрий. Всё пропью сегодня, Юрец, и ради тебя тоже, пообещал я себе. В трамваи набивались битком. Смеялись, шутили, здоровались, предвкушая веселье. Трамвай въехал в открытые железные ворота и почти сразу остановился. На КПП не проверяли. Охранники провожали нас хмурыми взглядами. Им тоже хотелось веселья.
Новый район Солнечногорска сиял чистотой и свежестью. Улица, где пришлось вылезти, была вся новая. Ее открыли специально ко дню города. Вся мостовая была покрыта брусчаткой. Вдоль проезжей части стояли зелёные насаждения и клумбы в бетонных тумбах. Из громкоговорителей лилась праздничная музыка и поздравления. Магазины ломились от невиданных ранее товаров. Продавцы с тележек торговали сладкой ватой, мороженым и раздавали бесплатно разноцветные воздушные шары. Нина ждала меня у остановки, где мы заранее договорились встретиться и приветственно замахала рукой.
Сегодня она была в перчатках. Мы взялись за руки, и выпросив у продавца пару красных воздушных шаров, пошли медленно-медленно, вслед могучему людскому потоку.
Над городом разливался гимн Солнечногорска.
В предгорьях зелёных Уральских
Построен был сказочный град.
Великою нашей державой
на щит трудолюбья поднят.
Где раньше рабы надрывались -
Счастливые люди живут.
Для новых высоких свершений
Орудия познания куют.
Солнечногорск, жемчужина Урала.
Солнечногорск, тобою я пленен.
Солнечногорск, здесь всё начну с начала.
Ты самый лучший. Город — сказка, город — сон.
Мне стало немного грустно от слов песни. Счастливые люди, надо же! Пойдите это проросшим объясните, что они просто не понимают своего счастья. Или пацанам, загнувшимся от пуха. Кому-то из них написали на надгробии «Умер счастливым»? Хотя сегодня, я думаю, это не важно. Вон сколько людей вокруг улыбается. Дети кругом. Надо же. Я за всё время только второй раз тут увидел детей и услышал детские голоса. Где их всё время прятали? В новой части города? По крайней мере их счастье от праздника и веселье будут сегодня искренними.
Их чистые добрые лица,
Исполненный мудрости взор.
Я верю, что не завершится
Науки их гордый дозор…
Лучше не вслушиваться, подумал я, а то всё праздничное настроение — коту под хвост.
— Я тут тоже впервые. — сказала мне Нина. — Смотри, сколько всего понастроили?
— Вижу. — ответил я. — А это что за огромное здание с куполом? Торговый центр?
