Прежнюю литературу интересовало, как лжет Репетилов, Хлестаков, как Балалайкин, — теперь же интересна вообще ложь как общее проявление алгебраического общечеловека. То же самое можно сказать и про «Молчание» и про «Смех» — всюду замечается это сведение людей к единице, затем, чтобы дальнейшие логические построения произвести с наибольшей чистотой — процесс, необходимый во всякой гуманитарной науке. Поймите меня, это сведение делается не с методологическими целями, не «для удобства исследования», — а ввиду глубокого сознания, что благодаря ему перед нами явится истинный человек во всей своей сущности — не затемненный никакими наносными случайными элементами, — вот что я понимаю, когда говорю, что Леонид Андреев — философ по преимуществу. Для него философия, общий дух рассказа — не побочное дело, не приложение к обрисовке характеров, для него она хлеб насущный.
Не веря в потусторонний мир, скептически относясь к абсолютности временных орудий наших, видя всех людей, что бы они ни делали, равно стоящими лицом к лицу перед непроницаемой стеной ложного обоготворения духовных сил нашей культуры, которая предоставляет им строить какие угодно догадки про находящихся в ней. Этот искренний и блестящий талант в своем стремлении к загадочному, мистическому становится по эту сторону телесности нашей, на том необъяснимом и таинственном огоньке жизни, ради которого и бушует вся эта кровавая борьба, скрещиваются все эти орудия, которыми уже столько воды в ступе истолочено.
Отбрасывая все, чем затемнен и скрыт этот огонек, наблюдая истинного человека как существо, одаренное этим огоньком и ничем больше, унижая и третируя «все остальное», — он удивительно напоминает в этом отношении Мопассана. Но для Мопассана — человек был существом безо всяких культурных наслоений, владеющий только «естественными», природными орудиями. Для него не было врачей, артистов, литераторов, княгинь, священников, — для него были сытые и голодные, мужчины или женщины, победители или побежденные.
Конспекты по философии Для Л. Андреева нет и этих «ес
тественных наслоений». Жадность, страсть, властолюбие — он не сочтет, подобно Мопассану, — основными стимулами нашей деятельности — он отбрасывает их, ибо они приобретены нами потом, а истинно то, что остается во всяких условиях, во всякой среде, истинна великая единственная потребность — жить, жить, жить!*
3 декабря 1902. Прежде чем говорить о Слонимском, гг. критики обыкновенно выражают удивление, как это такой шалый человек в «Вестник Европы» попал, в солидный, умеренный, олимпийский «Вестник Европы»... А по-моему — он больше всего подходит под Пы- пина и Стасюлевича! Всякое общественное направление должно быть раньше всего либерально, а потом уж «направляться»; ругает народников за то, что они земство иногда осуждали, и вообще рекомендует в отвлеченности не вдаваться, а заниматься ежедневной российской действительностью.
Как и следовало ожидать, редакция «Самообразования» оказалась рационалисткой. Приведя слова Сократа, что порок и зло — суть результаты незнания, она перефразирует их с горячностью: да, все пороки, все страдания, все зло жизни создаются и поддерживаются незнанием истинных законов природы и жизни, в их широком взаимном соотношении и связи. А ежели зло, несмотря на увеличение знаний, все же существует (и даже опирается на него), то это, изволите видеть, все оттого, что есть у нас техническое и специальное образование, а общего нет. Нет мировоззрения.
Знание — орудие. Но чье? Общественное. Для того и внушаются личности те или другие убеждения, «взгляды», идеи — чтобы достичь себе на потребу самых таких материальных результатов. Антагонизма между личностью и обществом нет никакого, «борьба за индивидуальность» фикция — ибо общество, притягивая личность к тому или другому органу своему — создает и условия для ее бытия, и не только бытия, для уклада ее индивидуальности без всякого ущерба. Приспособление, ведь, есть выработка новых и новых свойств личности — которая столь же индивидуальна, как и те, которые она имела до этого.
Иллюзия потери всех индивидуальных черт — повторялась и повторяется всегда — при всякой перемене общественной обстановки. (Здесь привести из «Вопросов философии» и «Вестника Европы» по поводу Михайловского.) Интересно будет потом проследить, как «Самообразование» потом станет противоречить себе. А что оно станет противоречить — это факт. Нельзя в наше время быть последовательным рационалистом.
Корреспонденции из Лондона
> N
Корреспонденции из Лондона
1
Лондон (От нашего корреспондента) 12 (25) июня
«125 фунтов стерлингов тому из джентльменов, кто сумеет доставить в полицейский участок г. Рейнольда-Уатта — этого вора, мошенника и грабителя, который похитил из банкирской конторы Джексона и К° 35 фунтов стерлингов и позорно скрылся с этими деньгами в конце прошлой недели. При сем прилагается фотографическое изображелие этого “bloody”1. Росту он высокого, волосы рыжие, по убеждениям он — фритрэдер*, а по отношению к спорту — крикетист».
